— Пусть делается! — Артем крепко хватает меня за запястье. — Девчонка будет у меня! Как гарант, что ничего не сорвется.
— Мы так не договаривались.
— Теперь договариваемся так, — заявляет Артем и еще раз дергает меня. — Встала, шевели колготками.
— Говорю же, не дергай. Она девушка трепетная, может и в обморок упасть, — смотрит на меня в упор Мирон.
Глаза Мирона сверкнули.
Это был намек, чтобы я в обморок хлопнулась? Да я бы с удовольствием, но… никак не получается.
Мои силы на нуле, и я даже отключиться по заказу не в силах!
Ручка между пальцев выплясывает. Мирон наклоняется.
— Че-то у тебя ручка плохо пишет. Другую дай.
— Где плохо пишет? — уточняет Артем.
— Вот здесь… — тыкает пальцем Мирон.
— Это не ручка плохо пишет, это твоя курица расписывается так… Везде разные подписи ставит! Так не пойдет! Переделать придется!
— Я вам не печатный станок и взял с собой всего по одному экземпляру бумаг для каждой стороны… — подает голос юрист. — Могу позвонить помощнику, он привезет еще.
— Звони, — распоряжается Артем. — С моего звони! — протягивает телефон.
— Нужны еще бумаги. Чем скорее, тем лучше. Мы заждались.
В этот же миг раздается сигнал, как у полицейской машины, и по окнам скользнули огни мигалок.
— Это что такое?! — напрягается Артем.
Он поворачивает голову в сторону, и в эту минуту Мирон резко вырывает ручку у меня из рук и бросается на Артема, толкнув в сторону и под стол.
Я только успела увидеть, как Мирон, сжав ручку между пальцев, ткнул Артему в шею и в лицо… Кажется, несколько раз.
После этого все пришло в движение, и раздался грохот. Люди Артема бросаются к своему шефу, но в помещение врываются другие, и начинается громкая, шумная потасовка. Отползаю в сторону под звуки драки, и потом быстро-быстро ползу на четвереньках между опрокинутых столов и стульев…
Выход маячит близко. Служебный, разумеется. Я уже вижу дверь, чувствую иные запахи за ней.
Но вдруг раздается топот и меня резко дергают обратно… В самое месиво.
Глава 27
Варя
Кто-то волоком тянет меня за ноги, а я пытаюсь зацепиться пальцами за гладкий пол. Ситуация, как в одном из фильмов ужасов, и я понимаю весь страх и кошмар ситуации, визжу так громко, как никогда не визжала, и в этом визге отчетливо проступает имя:
— Мирон! Миро-о-он!
Кого же мне еще звать? Кто затащил меня в это пекло?!
Кажется, ничего не произойдет, и он просто не услышит. Я с трудом переворачиваюсь, пытаясь зацепиться за дверной косяк, больно ударяюсь об него бедром, и в этот миг слышится кошмарный хруст. На меня падает большая тень тела, потерявшего возможность держаться на ногах.
Вот-вот придавит, а потом его швыряет в сторону. Я автоматически ныряю пальцами в карман спортивных брюк и сжимаю тяжелый брелок с металлическими ключами между пальцев, ударив вслепую того, кто меня поднимает.
— Тише-тише. Это я… Я… Мирон! Варюш, ааауу… Это я! — гудит взбудораженный голос Мирона над моим ухом. — Все хорошо, слышишь? Дай выведу тебя? Все хорошо!
— Нет! Нет…
— Иди ко мне.
То ли я сопротивляюсь, то ли слишком сильно зла на него, но Мирону приходится нелегко меня поднять и прижать к себе. Паразит даже умудрился меня поцеловать и оставить на губах свой вкус.
Меня будто выключает от этого наглого касания, запах Мирона, взбудораженного, на адреналине такой резкий и мускусный, окутывает меня плотно. Перченый, но знакомый запах, который успокаивает взвинченные нервы. Я даже прижимаюсь щекой груди, за которой что-то беспокойно тарахтит.
Спустя минуту понимаю, что это сердце Мирона так быстро-быстро стучит. Как у зверя на охоте…
— Все будет хорошо, Варь. Обещаю. Лось, гони давай… Место знаешь.
— Нет! — я пальцами впиваюсь в толстовку Мирона и даже зубами за нее цепляюсь. — Нет, я сказала.
— Варь.
— Я не поеду никуда с твоими вонючими бугаями. Не поеду! Сам вези или рядом держи. Ненавижу… Сам отвечай за то, что наделал! Что ты на меня навешал, лжец?! Какие дела?
— Варь. Тут… Месиво. Тебе надо отдохнуть. Ребенок. Варь… Варюш, давай, а?
Мирон пытается погладить меня по щеке, я укусила его за палец.
— Тише… — чуть-чуть взвыл. — Ладно-ладно. Понял. Здесь побудь. Как ты? Самочувствие? Если есть боли…
— Да! Есть! Ненавижу тебя!
— Ага. Лось, бля… Смотри в оба.
— Хорошо.
— Вот, держи…
Мирон сует под голову мне толстовку, которую снял с себя.
— Варь, я не хотел. Клянусь. Он ответит. Слышишь? — шепнул на ушко и снова поцеловал в щеку.
— А ты?
— Я? — замирает.
— Тебе закон не писан и можно творить все, да? Или ты тоже ответишь? — шепчу, улегшись на заднем сиденье и подтянув колени к груди.
— Поговорим, Варь, позднее.
Может быть, здесь и говорить не о чем.
В голове не укладывается, какой дурой я была, доверившись ему. Ввязавшись… На меня горы грязного бизнеса могут быть оформлены, и, что случись, я сама на зону отправлюсь.
Ой, дура… Дура же!
Правильно Янка пальце у виска крутила.
А я не в ту сторону смотрела. Не те слова слушала…
И как можно было остаться равнодушной, когда Мирон смотрел этими своими колдовскими глазами, когда говорил так сладко и касался нежно, а он… на деле… совсем не такой.
Я закрываю веки плотно-плотно, и вижу на повторе, как он с простой ручкой бросился на Артема и вывел его из строя. В руках такого типа и кусочек пластика может стать опасным оружием…
Мне не жалко Артема. Ни капли…
Себя жалко, ребенка, который переживает такой колоссальный стресс уже сейчас.
— Пить будете? У меня есть сладкая газировка. Можно выпустить газ, и будет просто сладкий напиток. Сладкое поднимает настроение… — сообщает мне Лось.
Еще один странный тип и не такой глупый, каким считает его Мирон. Мирон вообще многих считает глупее себя… Того же Артема, например, а тот… захотел на место Мирона.
— Давай и газировку, и воду обычную. Если есть.
— Есть. После сладкого всего на сушняк пробивает. Вот…
Крышечка предварительно скручена, остается только чуть-чуть повернуть, но можно и так послушать, как шипят газы… Звук умиротворяющий на фоне всего остального…
Напившись, я засыпаю, в обнимку с бутылкой.
Сквозь сон понимаю, что вернулся Мирон, и нет, не хочу его ни видеть, ни слышать.
Глава 28
Мирон
Спустя время
— Ну что там, как она? — подлетаю к врачу.
— Все в порядке.
— Не похоже!
— Показатели в порядке. Кровь, гормоны, здоровье удовлетворительное, если не считать синяки и ссадины.
— Упала, — отрезаю.
— Бывает, — не желает впутываться в нюансы врач.
— Тогда что?
— Не понял.
— Беременность еще! Смотрел, Айболит?
— Вашу супругу проверили, — терпеливо отвечает. — Много раз. На всевозможном оборудовании. И с ней, и с малышом все в порядке.
Ага… Отпускает немного, но не до конца..
Я, сука, с того самого дня успокоиться не могу! Никак не могу успокоиться.
В делах — расчетливый, ледяной. Непоколебимый, блять.
Крыс задавил жестко, урок преподал всем. Артем как живой и изувеченный памятник тому, что Калаша трогать нельзя, учит азбуку Брайля и привыкает жить в памперсах. Бунт подавлен. О намерениях держаться прежнего курса и не лезть во всякое дерьмо, заявлено громко.
Все всё поняли.
В бизнесе — полный порядок. Но на личном полная лажа….
Я рассыпаюсь, как кучка песка, никак не могу собраться. Рядом с Варей…
Меня жестко колбасит, и я не знаю, как с ней… К ней…
Она и видеть меня не хочет, а я тревожусь.
— Она спит. Постоянно спит!
— Стресс, значит.
— Двадцать часов сутки спать? От стресса?
— И нежелания просыпаться. Да, такое бывает. Дайте человеку восстановиться.
— А если нет?
— Тогда к специалистам по душевному здоровью. Я так-то больше по физическому.
