— Гай, — с трудом выговаривает она, всё еще смущенная.
— Отпусти, милашка. Просто расслабься и сядь мне на лицо, — говорю, усиливая хватку. — Ты не почувствуешь всего, если не опустишься прямо на мой язык.
Помедлив секунду, она опускает свой вес на мои руки, и, как только чувствует меня глубоко внутри себя, сразу же перестает дрожать. Протесты переходят в стоны, а бедра выгибаются навстречу моему рту. Становится чертовски больно, когда ее мышцы напрягаются рядом с моей головой, и она со всей силы сжимает металлическое изголовье кровати, терзая мое лицо.
— Гай.
Снова произносит мое имя, но в ее голосе уже нет и намека на беспокойство. Теперь только наслаждение. По ее телу пробегают волны удовольствия, когда она скачет на моем лице, мой рот и подбородок полностью влажные от ее возбуждения.
— Сейчас кончу, — стонет она слишком громко, но я не собираюсь останавливать ее.
Обхватываю бедра, прижимая к себя еще сильнее, и она кончает мне на лицо. Продлевая оргазм, продолжаю неглубокие толчки языком, пока она, задыхаясь, держится за металл и пытается унять дрожь в ногах.
Притянув Харли к своей груди, беру ее за подбородок.
— Ты этого не видишь, но твои следы повсюду на моем гребаном лице. Попробуй себя на вкус, — шепчу и завладеваю ее ртом.
Она хнычет, прижимаясь к моим губам. Хочу, чтобы она сосала мой член. Хочу чувствовать ее теплый рот на себе, но от того, что она развалилась на моем лице я так сильно завелся, что боюсь, кончу раньше, чем снова смогу ощутить ее киску.
Несколько раз коснувшись членом возбужденного клитора, пока она целует меня, приподнимаю ее бедра и вхожу. Она такая теплая и влажная. Ощущения невероятные.
— Боже мой, Хэ… Харли, — оговорившись, быстро поправляю себя, надеясь, что она не заметила.
Харли не подает виду, опустив голову мне на грудь. Вколачиваюсь в нее, держа за всё еще подрагивающие бедра. Она задыхается каждый раз, когда выхожу из нее, оставляя внутри только кончик, позволяя пирсингу дразнить ее. То, как сжимаются ее стенки, подводит меня так близко к краю, что я ненавижу себя за то, что не могу продержаться дольше. Она чертовски возбуждает. Ухватившись за бедра, на мгновение останавливаюсь, пытаясь уговорить себя продержаться дольше.
— Помнишь, говорила, что у меня есть сюрприз? — говорит она, прижимаясь ко мне.
— Да, — шиплю сквозь стиснутые зубы.
— Тебе не нужно вытаскивать, — шепчет она, на лице появляется довольная ухмылка. Даже не понимаю, как удерживаюсь от того, чтобы не взорваться прямо сейчас при мысли о том, как заполняю ее.
Боже, я не подумал об этом как следует.
Всё стало слишком реальным.
Если я сделаю это, то зайду слишком далеко. Слишком рисковано. Если она узнает, то никогда не простит. Но нахуй это всё — желание взять эту киску, сделать ее своей и только своей, выкинуло прочь все мысли. Выхожу из нее, переворачиваю на спину и устраиваюсь между ног. Хочу, чтобы на ее глазах не было повязки, лучше, чтобы это я был в маске — тогда она увидела бы, как сильно меня радует возможность кончить в нее. Как хорошо быть в ней.
— Ты уверена, милашка? — уточняю, обхватывая рукой ее шею и притягивая к своему рту в то время, как мой член упирается в киску. — Ты должна быть охуеть как уверена.
— Уверена. Хочу, чтобы ты кончил в меня, — хрипит она.
— Такая хорошая девочка, — рычу, целуя ее.
Одна лишь мысли о том, чтобы наполнить ее, приближает меня к краю. Уткнувшись лицом в ложбинку ее шеи, трахаю жестко и быстро, пока не хороню себя глубоко внутри нее. Ощущения... невероятные.
Киска Харли сжимается вокруг члена, пока я продлеваю свой оргазм. Это рискованно и неправильно — чертовски неправильно — но я не хочу останавливаться. Готов отдать всё, чтобы иметь возможность продолжать трахать ее. В том числе и свою личность.
Глава 17
Подогнув под себя ноги, сажусь на диван и набираю сообщение Гаю.
Его ответ заставляет щеки раскраснеться.
Прошлой ночью Гай не позволил мне увидеть его лицо, даже когда я умоляла принять душ вместе после того, как была покрыта нашим удовольствием. Он сказал, что я уйду, увидев его лицо. Но я не ушла бы.
Мне плевать, как он выглядит. Его внешность не изменила бы моих чувств или того, какой трепет в животе вызывает разговор с ним. Ну, не только в животе, но это неважно. Мне нравится его общество. Гай — хороший человек, и это всё, что имеет значение. Он заставляет меня чувствовать себя невероятно хорошо, чтобы думать о нем плохо.
Ухмыляюсь, глядя на экран, и решаю заставить его пожалеть о том, что он не позволил нам принять душ вместе. Оглядевшись по сторонам, слезаю с дивана и иду в ванную.
Открыв дверь, буквально замираю, потому что не ожидаю увидеть Мейсона дома, а тем более в ванной. Руки тянутся к глазам, как будто недостаточно просто их закрыть.
— Господи, Харли! — кричит он, схватив полотенце грубым движением, которое чуть не выбивает полотенцедержатель из стены.
— Прости! Не знала, что ты дома!
За закрытыми веками в моем сознании вырисовываются детали только что увиденного: Мейсон в отражении зеркала, поглаживающий свой член, под головкой которого что-то блестит. От осознания моя челюсть почти падает на пол.
Пирсинг.
Порез на руке.
О боже. О. Мой. Блядский. Боже.
Реальность обрушивается на меня, словно ведро ледяной воды. Задыхаюсь, пытаясь поскорее убраться из комнаты.
— Нет... нет... н..., — повторяю, пока его руки не останавливают меня.
Пиздец.
Всегда запираю дверь, но сегодня был так занят перепиской, что забыл.
Маловероятно, что она могла разглядеть хоть что-то за ту миллисекунду, прежде чем ее руки поднялись к лицу. Но когда Харли начала паниковать, отступать и повторять слово «нет», я обрел уверенность, что она всё поняла. Харли умна. Чертовски умна. Слишком глупо надеяться, что она не сложит два и два.
Встряхиваю ее достаточно сильно, чтобы она перестала произносить это проклятое слово.
— Да! — перебиваю. — Да, то, о чем ты думаешь, правда. И мне очень жаль!
Харли опускает руки, ее лицо краснеет от попытки остановить гнев, который вот-вот вырвется наружу.
— Жаль? — рычит она. — Ты, блядь, сожалеешь? О чем? О том, что переспал со мной?
Качаю головой.
— Я никогда не буду сожалеть о том, что переспал с тобой. Потому что мне не жаль. Извини, что не сказал тебе правду.
— О Боже, Мейсон...
Ее гнев сменяется неловким шоком, от которого становится не по себе.
— Я спала с тобой… — шепчет она почти в трансе, как будто запертая в воспоминаниях о каждой ночи, проведенной вместе. — Блядь, как же это отвратительно. Мерзость.
Едкие слова срываются с ее губ, когда злость вспыхивает с новой силой.
— Ты кусок дерьма!
— Хэл, — перебиваю, уклоняясь от язвительных слов. — Это не должно было случиться. Но я не собираюсь отрицать произошедшее или что не сделаю это снова. Я действительно понравился тебе, когда не был чудовищем, созданным твоим воображением.
Ее щеки покрываются красным пламенем.
— Ты больной сукин сын, — выплевывает она и тянется к телефону.
Хватаю его, чтобы посмотреть, кому она хочет позвонить — своему отцу, конечно — и бросаю на ковер.
— Действительно звонишь папочке, Харли? И что ты собираешься ему сказать? Что я принуждал тебя? Или что ты кончала на мой член и лицо?
Наружу вырывается прежний Мейсон — тот, что издевался над ней. Это несправедливо. Но мне всё равно.
С пола слышу голос ее отца, который небрежно здоровается с ней, и поджав губы, поднимаю трубку и сую ей в лицо.
