Глава 22
22
Катя
Руки Захара все еще сковывают мои бедра. Впиваются пальцами в плоть, оставляя отпечатки. Хотя я уже не сопротивляюсь.
Иногда Громов касается моей шеи, и я чувствую, как его зубы царапают мою разгоряченную кожу. Он точно хищник метит меня, как трусливую, попавшую в его лапы добычу.
– Ты больше не сможешь убежать, Катя! Я тебе не позволю! – рычит он тоже будто животное, с каждым словом вдалбливаясь все глубже.
Боль практически не ощутима сейчас, она переросла в пульсирующее постыдное удовольствие, которое заполняет меня, точно опустошенный сосуд.
И я хочу быть наполненной этими чувствами, и думаю только о них.
Поначалу я пыталась сдерживаться. Стискивала зубы, чтобы не стонать, но в итоге сдалась. У меня не получилось держаться отстраненно и источать ненависть. Я предала сама себя.
Жесткие пальцы Громова впиваются в мою грудь. Он сжимает ее, заставляя меня подаваться навстречу. Выгибаться в спине, точно выпрашиваю порочного продолжения.
– Аааах… – мой стон оказывается слишком громким.
Захар усмехается, замечая, как сильнее сжимается моя киска в этот момент вокруг его члена.
Он будто фиксирует свою молчаливую победу.
И вдруг Громов ускоряется. Движения становятся еще резче и глубже. Кажется, точно он хочет пронзить меня насквозь.
Но каждый такой толчок задевает что-то внутри меня. Посылает по телу удары тока.
Захару хватает лишь прикоснуться к моему чувствительному бугорку между ножек, и надавить на него, как я понимаю, что больше не смогу держаться. Внутри зарождается что-то такое, что может запросто разорвать меня на части.
– Кончай! – приказ, а не просьба.
И меня накрывает.
Все тело начинает трясти. Пальцы со всей силы впиваются в деревянную стену, а из горла вырывается громкий стон, больше похожий на рык какого-то раненого зверя.
Мое сознание словно улетает в другую вселенную. Глаза закатываются, и я перестаю видеть, слышать и чувствовать. Остается лишь ощущение невероятного кайфа, создавшее из моего тела оголенный чувствительный провод.
А потом все заканчивается.
Ноги становятся ватными, и я с трудом удерживаюсь на них.
Внутри пусто и саднит.
В районе сердца больно.
Захар уже отошел от меня. Слышу, как он отрывает бумажное полотенце, пока я так и продолжаю стоять у стены. Мне страшно повернуться.
Не хочу встречаться с ним глазами. Не хочу верить в реальность.
Лучше бы сдохнуть сейчас.
– Я так понимаю, это была основная причина, по которой ты не хотела выходить за меня замуж.
Пока Громов произносит свои слова, я стараюсь не дышать, чтобы не заплакать. Экономлю энергию.
– Теперь проблема решена.
В горле начинает собираться ком.
Моя девственность была для него просто проблемой.
Ничего не значащей фигней!
– У тебя есть пять минут, чтобы собраться. И не делай больше глупостей, Катя. За глупости всегда приходится платить.
Захар выходит на улицу, и дверь за ним захлопывается.
Тишина.
Остается только тишина и мое тяжелое дыхание. А еще дрожь в коленях и липкий греховный след между бедер. И, пожалуй, это самое ужасное.
Что я наделала?
Понимаю, что отойти от стены пока не могу. Потому разворачиваюсь к ней спиной и медленно сползаю вниз. Оказываюсь на полу и обхватываю колени руками.
Оказалось неприятно касаться своей горячей кожей прохлады дерева на стене. И это ощущение заставляет меня чувствовать себя еще более испорченной.
Я должна была это предотвратить! Я должна была постоять за себя!
Кусаться! Царапаться! Делать хоть что-то.
Но я показала себя слабой и вместо этого… я кончила на его члене, прямо как он и сказал. Я подтвердила право Громова распоряжаться моим телом.
Меня скручивает от отвращения. К себе. К Захару. К удовольствию, которое я испытала, и которое все еще плескается где-то внутри угасающими отголосками.
И я чувствую, как сжимается моя киска до сих пор.
Я ощущаю это даже сейчас!
Хочется заплакать, чтобы стало легче, но слез нет. Лишь глаза сильно режет.
«У тебя пять минут!».
Он так посмотрел на меня, будто ничего не произошло. Как будто это не он разорвал меня только что на миллион маленьких частей. А вместо этого оставил внутри что-то темное и чужое.
Понимаю, что время нещадно убегает от меня.
Минута за минутой, и мне просто необходимо подняться.
Сначала встаю на четвереньки, лишь потом получается выпрямиться во весь рост. Ноги слабые, а тело слишком тяжелое, чтобы им было легко нести его.
И я хотела бы убежать снова, но теперь понимаю, насколько это бессмысленно.
Получается, единственное, что я могу сделать – не кончать в следующий раз. Не доставлять ублюдку Громову такого удовольствия.
Но что-то подсказывает, что я вру сама себе. Потому что у меня не получится. Не выйдет держать это в себе снова.
Глава 23
23
Катя
Бумажными салфетками я стираю кровь и выделения. Там все перемешалось. Что-то уже успело засохнуть, но на это вообще плевать!
Нет никакой разницы, как я сейчас выгляжу и, уж тем более, что там у меня между ног. Там все равно уже не будет как прежде.
Улица встречает меня вечерней прохладой. Становится так холодно, что я непроизвольно ежусь, а вся кожа покрывается колючими мурашками.
Захар ждет меня возле машины, переговариваясь с кем-то по телефону. Выглядит так, словно после секса он решил поделиться победой с друзьями.
Хотя так себе достижение – изнасиловать девушку. А, может, я просто не понимаю ничего, и у богатых это особенный вид наслаждения? Деяние, которым точно стоит похвастаться?
Завидев меня, Громов обходит тачку и открывает мне пассажирскую дверь. Без особого энтузиазма, но все же не сопротивляясь, усаживаюсь внутрь.
Мое тело все еще тяжелое и будто чужое. Я настолько ослаблена сейчас, что сопротивляться нет ни сил ни желания.
Громов заводит мотор и уверенно трогается с места, поднимая позади себя приличный клуб пыли.
Понимаю, что прощаться с деревней во второй раз мне гораздо сложнее, чем в первый.
Тогда я думала, что совершаю благое дело, и это предавало сил.
Теперь же меня увозят силой, а я прекрасно понимаю, что может ждать меня в столице. Ответ простой – ничего хорошего.
Особенно тяжело, когда проезжаем мимо моего родного дома. Дорога по иронии судьбы проходит как раз по нашей улице. Света в окнах уже нет, но родители всегда ложатся спать рано. Зато мама с шести утра уже на огороде и успевает припахать к огородным делам папу, пока он не сбежал на работу в администрацию.
Сейчас мне очень грустно, хотя еще утром я была так ужасно зла на родителей. А теперь захотелось прижаться к маме и расплакаться. Ведь раньше родители всегда помогали мне разбираться с проблемами. Поддерживали. А потом что-то случилось.
Я, честное слово, не понимаю, как они могли вот так отдать меня? Как вообще такой влиятельный и богатый человек, как Захар Громов вышел на них и поставил свои условия?
Хотя какая разница?
У Захара вдруг начинает дребезжать телефон.
Кажется, я случайно успеваю уловить на экране имя «Диана».
– Захар, ну, ты чего? Нашел Катюшу? – с волнением в голосе интересуется его мачеха. Хотя назвать ее мачехой у меня язык не повернется.
– Да, мы едем домой.
– Слава Богу! – выдыхает голос на том конце провода. – Я так волновалась! Надеюсь, ты там не перегнул, и вы нормально поговорили?
– Диан, уже поздно, я очень устал. А мне еще несколько часов по трассе пилить!
– Ладно, не буду отвлекать! Держи себя в руках! Завтра жду Катюшу на шопинг, мы договаривались.
– Все, пока. Отцу и Еве привет.
– Передам. Целую.
Мне становится приятно, что Диана переживала за меня. Она правда была ко мне добра, но, к сожалению, замуж мне предстоит выходить не за нее. А за ужасного и циничного Громова!
