— Эй, ты украла мою толстовку! — Голос Грэма разносится по воздуху, и я никогда не хотела умереть больше, чем в этот момент. Моя голова резко поднимается, и я встречаюсь взглядом с Грэмом. Он с мужчиной, которого я ещё не встречала. Мужчина смотрит прямо на меня, как раз когда удивление пробегает по лицу Грэма, а затем он тупо кричит: — Брайар?
Сказать, что мои ноги превратились в камень, — ничего не сказать. Я бросаю испуганный взгляд через плечо и вижу Романа, стоящего всего в нескольких футах позади меня. Его выражение лица нечитаемо, но его глаза пробегают по моему лицу, и я вижу, как от ярости играют мышцы на его челюсти.
Роман смотрит мимо меня на Грэма и говорит ледяным, ужасающим тоном:
— Сазерленд. Почему я не удивлён, что ты волочишься за новой девушкой в городе?
Губы Грэма приоткрыты, дёргаются, будто он хочет что-то сказать, но не может подобрать слов. Роман кладёт руку мне на плечи, по спине пробегает дрожь. Мои брови сходятся, когда Роман беспомощно уводит меня. Грэм просто смотрит — он не вмешивается, как я думала, он вмешается.
Что Роман имел в виду? Похоже, они знают друг друга гораздо лучше, чем дал понять Грэм. Я должна прикусить нижнюю губу, чтобы держать рот закрытым. Последнее, чего я хочу, — сделать эту ситуацию хуже.
Он тащит меня обратно к своей машине, где стоит кто-то моего роста в такой же толстовке и ждёт. Я не успеваю увидеть его лица, прежде чем меня пихают на пассажирское сиденье и захлопывают дверь перед моим носом, но готова поспорить, что это та девушка, за которую он меня принял.
Я обхватываю себя руками, дрожа, пока жду, когда он сядет с другой стороны. Он говорит несколько слов тому человеку, которым, как он думал, была я, и тот направляется к трибунам, где люди ждут начала гонки.
Роман распахивает дверь и плюхается на сиденье, ругаясь себе под нос, когда снова заводит двигатель.
Я пытаюсь открыть дверь, но она не поддаётся, и я не могу найти замок. Как, чёрт возьми, у автомехаников из глуши может быть такая машина?
Я стараюсь стать как можно меньше, впиваясь ногтями в ногу, чтобы наказать себя за свою глупость за то, что позволила этому случиться.
Тишина ожидания, когда он что-нибудь скажет, хуже, чем его вчерашний взрыв. Я наклоняюсь к двери насколько могу и внимательно наблюдаю за ним.
Он взъерошивает свои волосы с разочарованным вздохом, затем бросает на меня грозный взгляд.
— У тебя серьёзные проблемы, маленькая нахалка. Я тебя недостаточно напугал прошлой ночью? — Его глаза опускаются на мою талию, и я сдерживаю крик, когда он перегибается и берётся за ремень безопасности. Его запах накрывает меня, и с моих губ срывается маленький испуганный всхлип, когда он защёлкивает его
Лицо Романа всего в нескольких сантиметрах от моего, когда он поднимает на меня взгляд, отвратительно ухмыляясь.
— Ты думаешь, я стану прикасаться к такой ничтожной, как ты?
Ладно, больно.
Он опускает ручник и переводит машину в режим движения, двигаясь вперёд к черте, где остальные машины сейчас ревут двигателями.
— Держись за что-нибудь, если не хочешь разбить свою голову. Хотя я не расстроюсь, если ты это сделаешь, коварная нахалка.
Моя рука быстро хватается за дверную ручку.
— За кого ты меня принял? Я не хотела, чтобы меня тащили в машину с правой задницей Сатаны.
Роман закатывает глаза и сжимает челюсть.
— Хочешь верь, хочешь нет, но обычно у нас в машине есть доверенный напарник по гонке. У меня это скромная молодая женщина, которая не шляется с моим отрядом.
— Чувак, у тебя серьёзные проблемы с мамочкой, да? — огрызаюсь я на него и мгновенно жалею об этом, когда он мрачно смотрит на меня.
Он бросает один взгляд на моё оцепеневшее состояние и вздыхает, затем надевает шлем. Мне такого не дадут? Мне хочется трясти его и заставить отпустить меня из машины, но девушка с флагом уже выходит на трассу и готовится им махать.
— Если ты попытаешься отвлечь меня любым способом, я не задумываясь причиню тебе боль. Моя миссия не включает в себя пляски вокруг тупой сучки, — предупреждает Роман.
Как будто я думала, что вчера ненавидела его.
Я, блять, просто ненавижу его до глубины души.
Я вцепляюсь в предназначенные для этого ручки что есть сил, когда девушка с флагом крутит красным полотном и одним махом опускает его к земле. Подожди, он сказал «миссия»… Что, чёрт возьми, это должно означать…?
Роман бросает рычаг на первую передачу и вдавливает педаль газа в пол.
Песня «Thunderclouds» группы LSD грохочет из его динамиков, это ремикс, который я не узнаю, поэтому я смотрю на экран на приборной панели, и на нём написано «Lost Frequencies Remix». Салон автомобиля звукоизолирован, а динамики высшего класса, поэтому я едва ли слышу что-либо, кроме музыки, пульсирующей в моих венах, и бешеного рёва двигателя. Бас такой мощный, что вибрирует на моих бёдрах и вырывает у меня стон.
Слава богу, он не слышит ни одного из этих неловких звуков, которые я издаю. Не с таким-то чёртовым шумом вокруг — и уж точно не через тот шлем, который на нём. Перегрузка от резкого старта скручивает мой желудок в узел, и я едва могу заставить себя поднять взгляд на лобовое стекло, чтобы увидеть дорогу.
Я мгновенно жалею об этом. Мы едем как минимум 100 миль в час по грунтовой дороге, впереди крутой поворот. Только одна машина идёт с Романом нос к носу, и он вообще не сбрасывает газ.
Я пригибаю голову и кричу, когда Роман быстро выворачивает руль до упора, и машину начинает заносить. Даже поверх музыки и моего душераздирающего крика я слышу, как Роман, блять, ржёт надо мной. Честно говоря, мне всё равно, смеётся он или нет. Я пытаюсь не вырвать два только что выпитых мною напитка.
Он выравнивает руль, и машина снова переходит на полный газ. Я поднимаю голову, думая, что худшее позади. И в этот момент машина, идущая с нами нос к носу, врезается в водительскую сторону. Моя голова дёргается и ударяется о пассажирское окно.
Последнее, что я слышу, — это смех этого проклятого мудака, а затем всё становится чёрным.
Глава 7
Брайар
Знакомый голос возвращает мой разум в настоящее. Боже, как же у меня болит голова.
Я стону и пытаюсь пошевелиться, чтобы сесть, но понимаю, что кто-то меня держит. Мы не движемся. Я на чьих-то коленях. Я пытаюсь мыслить связно, но пульсирующая головная боль дезориентирует меня.
— Брайар, ты в порядке? — эхом раздаётся в моей голове нечёткий голос.
— Блять, ты такой мудак.
— Почему ты не дал ей шлем? — другой голос, на этот раз яснее.
Трое разных мужчин препираются с тем, кто меня держит. Они узнаваемы, но сейчас я ни на чём не могу сосредоточиться. Всё, что я знаю, — это что моя голова очень сильно болит и я невероятно устала.
Я снова стону и зарываюсь лицом в изгиб чужой руки. Какая-то часть предполагает, что меня держит Роман, но его раздражённый выдох в ответ остальным подтверждает это.
Где мы? Как закончилась гонка?
Роман мягко кладёт другую руку мне на плечо. Я вздрагиваю и прижимаюсь ближе к его груди. Он замирает, затем опускает руку мне на голову, отводя волосы с той стороны головы, которая болит. Кончиками пальцев он скользит по нежной коже, их холод пробегает дрожью по моим костям.
— Я сказал ей держаться, — бормочет Роман с нулевым сочувствием.
— Что нам делать, Сиксс? Нет никаких сомнений, что Грэм, мать его, Сазерленд — не привратник. Мы подтвердили это. Какого чёрта он с ней делает? — Голос Джона звучит обеспокоенно, хотя непохоже, что это за меня.
Фамилия Романа — Сиксс? Мой разум цепляется за эту информацию почему-то больше, чем за другие тревожные вещи, которые они говорят. Вините в этом мою пульсирующую головную боль.
— Хм. Да, согласен. Это означает, что она, без сомнения, вовлечена в какие-то их планы. Она может даже быть одной из них, насколько нам известно. — Хватка Романа на мне становится крепче.
