Острого, яркого желания.
Я едва не скулю, когда его пальцы перебираются по бедру и ныряют между ног, требовательно.
— Чулки. Бля… Как нарочно… Красивая…
Находит пальцами резинку и щелкает ей по моей коже.
Сладкий звон отзывается легким обжигающим следом.
— Для кого готовилась? Куда? Есть кто-то?
— Для себя.
— Не верю.
— Для себя! — возражаю. — Чтобы хоть в чем-то… быть на высоте, но… Зря, наверное, — добавляю с сомнением в голосе.
— Да ты издеваешься! — взревел Мирон. — Я сейчас в трусы спущу, как пацан, а ты… Напросилась… Варь… Варенька… Варюша… Зачем же ты так провоцируешь… Зачем?!
Пальцы Мирона находят тонкий край белья и ныряют под него зло, торопливо. Стиснув, дергает в сторону, мнет складочки…
— Отпялю же… Дурочкааааа… Ненавидеть будешь… — проводит пальцами между половых губ и замирает, влипнув в вязкую, горячую влагу. — Ауф…
Глава 37
Мирон
Охр-р-ренеть просто!
Вот это потоп… Горячая, шелковистая смазка по моим пальцем течет, как сок.
Это моя женушка? Мммм? Тихая, хорошая девочка?
Не верится даже…
Нет, я в себе не сомневаюсь, и знаю, как нам было кайфово. Но не припомню, чтобы вот так… по всем складочкам, чтобы пульс под пальцами сходил с ума.
Моя девочка? Дышит, уже постанывая, хныкает, когда я двигаю пальцами осторожно.
Сходит с ума, когда еложу по кнопочке…
— Сссукааа… — шиплю, втянув. — Не ты сука, а просто… ссссуууукаааа… Как же здесь… Хорошо…
Вот поэтому я и сдерживался. Меня понесет. Уже несет… Я и на четвереньки ее могу поставить. Прямо у двери.
Над пыльным гребаным половиком с надписью добро пожаловать отпялить.
Нагнуть и сладко долбить в узкую дырочку. Моему толстому будет кайфово… Похер, где ебать, если так сладко встречают, если так прижимаются тугой, миниатюрной попкой…
— Давай, Варь…
— Мироооош… Да… Еще… Вот так хорошо… Чуть ниже… Ааааах… Еще! — просит.
Я-то о другом прошу. Давай, мол, тормозни…
— Тормозни! Выпиши красный…
— Мирош, пожалуйста..
Варя накрывает мою руку своей и направляет, куда надо.
Я в ахере. Думал, вот здесь пожамкать так, чтобы в кайф, но когда она буквально на миллиметр или на два ниже мои пальцы сдвигает, я понимаю, что вот теперь ей реально… хорошо. И она громко стонет в голос, и прижимает мою руку своей крохотной рукой, и не позволяет отстраниться.
Двигает бедрами, подталкивая себя, меня… Елозит попкой по стояку, который нещадно пачкает трусы смазкой…
Меня… Блять… на секс так еще не разводили… Меня сейчас через труханы выдоить могут!
— Какая же ты… В тебя… Хочу… Даже не сомневайся. Хочу!..
— Д-да… Дааааа! — кончает под моими пальцами, а я так и не словил одеревеневшими пальцами ускользающий язычок молнии ширинки.
Весь проникся и нырнул в ее кайф, о своем забыл. Завороженно так принимаю ее спазмы, слушаю стоны…
Как будто околдованный… Ее острое удовольствие такое ошеломляющее, что я аж застыл… Только пальцами выжимаю соки и чуть не кончаю, когда она благодарно сжимает мои пальцы и прижимается спиной к моей груди.
— Извини… — выдыхает.
— Извинять тебе меня сейчас придется. Много раз подряд…
Какой, нахрен, тормознуть. Первый раз — просто раскатка!
В голове перемкнуло основательно! Я разворачиваю Варю к себе лицом и, наклонившись, начинаю зацеловывать ее стесняющуюся мордашку…
Ладонями стискиваю талию, спускаюсь к заднице и подхватываю.
Она оплетает меня за торс без подсказок.
Да. Да… Вот так… Боже, пушинка. Маленькая… Горячая…
Меня плавит.
Я рыщу взглядом в поисках устойчивой поверхности.
Столики? Хлипкие!
Подоконник? Слишком низко…
Прилавок… Касса…
Кажется, я сейчас оприходую женушку прямиком на кассе! Сорву куш, ограбив на несколько оргазмов…
Такого ограбления в моей жизни еще не было!
Глава 38
Варя
Мирон опускает меня попой на прилавок и прижимается, горячо целуя.
Я раскрываю рот, принимаю его большой и горячий язык. Целуемся взасос, меня уносит от этих разнузданных, взрослых поцелуев. Позволяю себе больше, чем раньше, и запихиваю стеснение куда подальше. Так много его вкуса и ноток горького, ароматного шоколада. Я хочу его съесть, покусываю в ответ.
— Ох, какая… Да… Блять! — восторженным рыком отзывается Мирон. — Вот это моя девочка просыпается. Голодная?
Отстранившись на миг, задерживает лицо в горячих ладонях. Я облизываю языком мокрые губы, которые пульсируют и горят от наших затяжных, сочных поцелуев.
И не только губы пульсируют. Между ног все тоже горит и глубоко ноет, как хочется его… Поскорее!
Благо, мои руки свободны, и я решила пойти дальше. Скользнула пальцами на воротник рубашки и ниже, расстегивая.
Мирон замер, позволяя. Смотрит, немного сощурившись.
Обычно он меня раздевал, медленно и неспешно доводил до чувственного обморока, потом быстро раздевался сам, и я даже насладиться не успевала видом его большого, тренированного тела. Сейчас смотрю на него будто впервые. Замечаю свежие синяки, ссадины. Поверх тех, что уже пожелтели. Дрался с кем-то? Ох…
Меня это заводит.
Я поднимаю взгляд, с трудом оторвав его от мощного, широкого пресса и низко сидящих татуировок. Очерчиваю пальчиками край его джинсов.
— Моя татуировка здесь есть? — выпаливаю.
— Блять, набью, — обещает мгновенно. — Королеву, хочешь?
— Я не знаю.
— Фигня. Знаешь… Думаю, что ты знаешь. Просто в себе держишь. Но выдать можешь, не отрицай! — говорит он.
— Вот как?
— Да. Иначе бы сопли жевала, и я бы… — взгляд Мирона становится мрачнее на миг, потом превращается в остро блестящий, как будто бриллиант на свету полыхнул гранями. — Я бы так ни хрена и не понял. Возможно, даже не не оценил. Ущербный? — спрашивает.
— Нет. Совсем нет. Жестокий и себе на уме, очень… Это другое.
— Тебе не нравится, — цокает. — Так?
— Я попробую тебя узнать… С другой стороны. Это… — сглатываю. — Будоражит, — признаюсь самой себе.
Поначалу испугалась. Потом обиделась. Разозлилась. Снова испугалась… Поняла, что все не так просто, но вот теперь…
— Теперь меня, словно кошку, раздирает любопытством…
— А я просто хочу тебя отодрать, на полном серьезе.
— И это… тоже… Я хочу..
Расстегиваю тугую пуговицу и жесткую ширинку, притянув Мирона к себе за петельку джинсов поближе.
— Хочу, чтобы ты был со мной откровеннее и не лгал. Особенно в этом…
На Мироне серые трусы, и в одном месте, на самой вершине, они намокли… Я надавливаю пальчиком туда, и он дергается.
Движется вперед, одновременно спустив джинсы с трусами.
— Тогда больше дела, я хочу тебя. Трахнуть. Нежности будут потом. Если захочешь… — опаляет шею поцелуем и настойчиво вторгается между ног.
Успевает просунуть пальцы и порвать на мне трусики так, словно они бумажные.
Я в шоке! И этот шок… приятный…
Еще приятнее и необходимее касание его головки члена к изнывающим складочкам.
Горячая, твердая…
Проникновение уверенное и настойчивое…
Скользящее движение на всю длину, словно нож в масло, без остановок, пока мы не столкнулись телами.
И затрясло…
— Вот это скучала… Пиздец, Варюш. Хана тебе… В разъеб уйдем… — целуется и говорит пошлости.
Возмущают и зажигают.
Сама же просила быть со мной… честным.
Вот он честно и тараторит… Срываясь на пошлый матерок, а потом добавляет, какая я…
— Охуенно с тобой, Варюш. О-ху-ен-но… — признается и начинает двигаться.
Отрывисто. Резко.
Вдалбливает свой член в меня, так, что искры из глаз… И, кажется прилавок под нами раскачивается нещадно.
Или это я всем телом так дрожу от горячих движений Мирона.
Он удерживает меня за шею и то целует, то просто стонет в мой рот.
Я принимаю его и ахаю, постанывая, становясь все громче…
