Неонилла Самухина - Фонтан Аленби

На рынок он вернулся угрюмый. Ощущение вины тяжестью легло на его сердце. Он не отвечал ни на смешки соседей, ни на их вопросы. В каком-то оцепенении закончил он торговый день.

Больше она не приходила.

Он ждал, высматривая ее среди покупателей. Иногда в толпе мелькало цветастое платье или волна каштановых волос – и его сердце вздрагивало, но каждый раз это была не она. Чувство утраты наложило отпечаток на его жизнь. И так не улыбчивый, он стал еще мрачнее.

«Где ты, моя козочка?»

Дни потянулись обычной незапоминающейся чередой. Ежедневные заботы постепенно вытесняли из памяти ее облик, но иногда ее печальные глаза вставали перед ним, и тогда непонятная тоска сжимала сердце.

Прошло чуть больше года. Лето в который раз впилось жгучим поцелуем в землю Израиля, иссушая ее, вытягивая влагу из людей.

Однажды, в середине дня, он поднял глаза и увидел ее. Чуть похудевшая, с бледным, еще не покрывшимся загаром, лицом, она стояла на том же самом месте, что и год назад, и смотрела на него своими огромными печальными глазами. Он внутренне ахнул, но ноги его словно приросли к земле.

Они молча смотрели друг на друга поверх голов проходящих мимо людей. Сколько раз он представлял себе, что он сделает, если она когда-нибудь еще появится. А теперь стоял и не мог сдвинуться с места.

И вдруг она застенчиво улыбнулась ему, и тогда в нем что-то прорвалось.

Расталкивая людей, он бросился к ней и, сжав ее плечи, с нежностью прошептал:

– Ты вернулась, моя козочка!

Счастливая белозубая улыбка озарила его лицо. Замирая от счастья, он бережно прижал девушку к себе.

Она, склонив голову ему на грудь, что-то тихо сказала на непонятном языке. По-русски это означало:

– Как давно я ждала твою улыбку…

В эту минуту фонтан на Аленби взметнул свою струю высоко в небо, рассыпая алмазными брызгами драгоценные капли воды. И кто знает, было ли это случайностью… Может быть, это мир отозвался так на прибавление еще одной, не менее драгоценной капли – капли человеческого счастья.

Тель-Авив, Израиль

1995 г.