Нет.
Его ладони легли мне на плечи, пальцы начали разминать мышцы.
— Расслабься. Я знаю, ты спешишь к своему гребаному бойфренду. Но ты знаешь, как все работает между нами. Наше дело еще не закончено.
Меня пробила дрожь.
Страх смешался с яростью.
Он знал о Бене.
Я сглотнула.
Кожа горела огнем.
Его большие руки продолжали мять мои плечи, давление пальцев усиливалось.
Ксавьер был высоким и мощным. Мышцы по-прежнему перекатывались под кожей — наследие армии.
Теперь он владел огромной охранной компанией и тренировался каждый день.
Я окаменела, когда его рука скользнула ниже и сжала мою грудь через футболку.
Он застонал, пальцы грубо теребили соски.
— Хочу тебя наверху. В своей постели. Хочу твою киску перед тем, как ты уйдешь, моя маленькая Пуговка.
Его тяжелое дыхание обжигало ухо.
— Папочка проголодался по твоей пизде.
Я попыталась тихо возразить:
— Теперь все иначе… пожалуйста, папочка.
Он рассмеялся — низко и гулко.
— Иначе? Для кого? Для тебя и Бена?
Я молчала.
Первая слеза скатилась по щеке, и я поспешно ее стерла.
— Мне насрать на тебя и твоего парня.
Он рывком поднял меня на ноги.
— Я хочу трахаться. Сейчас. Иди в комнату.
Глава 2
Дверь захлопнулась за моей спиной, и по телу пробежала нервная дрожь.
Послышался шорох сбрасываемой одежды, а за уставшими веками уже вскипали злые слезы.
Тяжелые руки Ксавьера тут же стиснули мою талию, его горячее дыхание обожгло затылок.
— Снимай одежду. Живо!
Я быстро разделась — как делала это уже бесчисленное количество раз, всегда со страхом и выученной покорностью.
Время вбило в меня урок: если я хоть как-то ему поперечу, он причинит боль. И очень сильную.
Сегодня что-то крошечное и упрямое зудело внутри, и я изо всех сил старалась это подавить: Бен скоро сделает мне предложение.
Я была в этом уверена.
И знала, что больше не хочу этой гнилой жизни.
Лжи стало слишком много. Бен этого не заслужил. И я — тоже.
Я развернулась к Ксавьеру, и его грубые ладони жадно заскользили по моей обнаженной коже. Он провел рукой по моему плоскому животу и спустил ее ниже, к промежности.
Пальцы прошлись по выбритому лобку, и он хрипло пробормотал:
— Ммм… люблю, когда так. Гладко и мягко. Вкусно.
Меня передернуло, когда его губы коснулись моей шеи, и он с силой присосался к коже.
Его щетина, отросшая за день, царапала до болезненной сырости, а средний палец ритмично натирал мой клитор.
Я стиснула зубы и стояла неподвижно, позволяя ему брать свое.
Потому что сейчас от меня требовалось только одно — быть его секс-куклой.
Он наклонился, дыхание скользнуло по моей груди. Язык мазнул по соску, затем он втянул его целиком в рот с громким чмоканьем. Отпустил с влажным звуком.
— Ммм, люблю эти кнопочки.
Его попытка пошутить вызвала во мне лишь тошнотворный ком в желудке.
Пальцы терзали мой клитор, пока губы захватили другой сосок.
В конце концов я отстранилась от его пальцев.
Ксавьер уже был голым.
Я смотрела на его мощный мускулистый силуэт в пляшущем свете камина.
Он толкнул меня на кровать и обхватил свой огромный член.
Смотрел на меня темным, похотливым взглядом, медленно наглаживая ствол.
Я давно научилась читать этот взгляд — он решал, как именно будет меня трахать.
— Раздвигай, — хрипло приказал он. — Папочка так голоден, Пуговка.
В голосе звучала почти мольба.
Я сглотнула едкую желчь и развела колени. Он начал дрочить быстрее.
— Я могу иметь любую пизду, какую захочу. Но именно твою сладкую молодую киску я хочу больше всего. Всегда хотел.
Слезы жгли глаза.
Я зажмурилась, когда матрас прогнулся под его весом.
Его темная громада нависла надо мной, голова метнулась между моих ног.
Язык прошелся по клитору, и он застонал.
Я столько раз думала закричать «нет» и ударить его со всей дури.
Но не могла.
И не делала.
Страх перед Ксавьером пропитал каждый сантиметр моего тела и души. Я могла только лежать и позволять ему все.
Я попыталась вызвать в памяти сияющие голубые глаза Бена — но это только сделало реальность еще мучительнее.
Я заставила себя вернуться в настоящий момент, пока Ксавьер громко вылизывал меня.
Он застонал, схватил меня за лодыжки и развел ноги еще шире.
— Ммм…
Он провел языком по входу, затем кончиком проник внутрь.
Медленно.
Я лежала неподвижно, терпеливо ожидая конца.
Его язык трахал меня бесконечно долго, влажно входя и выходя. Рука его наяривала член, пока язык углублялся. Потом он резко перевернул меня. Движение далось ему играючи — и вот я уже на четвереньках.
— Вкусная моя Пуговка… я бы мог есть тебя весь день.
Он раздвинул мои ягодицы и лизнул анус.
Я дернулась.
— Не смей, блять, двигаться. Иначе я сделаю больно.
Я уткнулась лицом в плотное одеяло и молилась, чтобы время шло быстрее.
Я больше не могла это выносить.
Щетина на его лице скребла мою кожу, язык жадно скользил между клитором и задницей.
Когда он наконец насытился, шумно облизнул губы.
— Черт… ты такая вкусная.
Я вся напряглась, почувствовав, как он хватает меня за бедро, фиксируя на месте.
Головка его члена уперлась во вход.
Я даже испытала некое подобие благодарности.
Сейчас — и все закончится.
Он грубо всадил в меня член по самые яйца, и по комнате разнесся его звериный рев.
Я стиснула зубы, подавив крик боли.
Моя киска была влажной только от его слюны.
Он вышел почти целиком и снова вонзился — еще грубее.
Боль острыми пиками пронзила низ живота.
Без естественной смазки это был ад.
Его ладони тисками сжимали мои бедра, он вбивался в меня. Я зажмурилась. Он двигал меня вперед-назад, как хищник свою добычу.
Я отключала разум от боли, думала о библиотеке, о своем рабочем столе, о полиции, которая найдет изуродованное тело Уильяма. О чем угодно — только не о спальне отца.
Он трахал меня безжалостно, бедра с шлепками врезались в мои ягодицы. Его тяжелое дыхание заполнило комнату.
Наконец он дернулся.
— О да, Пуговка… папочка кончает!
Я почувствовала, как его сперма заливает меня.
Выдохнула.
И в этот момент, пока он все еще вжимался в меня, я подумала о ноже под ковриком машины — и пожалела, что оставила его там.
Он вытащил член и рухнул на кровать рядом, довольная ухмылка расплылась на губах. Волосы прилипли ко лбу, грудь тяжело вздымалась. Для своего возраста он был в чертовски хорошей форме.
— Обожаю твою киску, Клео. Лучшая.
