Я благоразумно держу рот на замке. Возможно, так оно и есть, но мне всегда казалось, что Зак тянет все, что касается их отношений и дома, и мне всегда казалось, что у него это прекрасно получается, и он особо не сопротивлялся. Я думала, что такие отношения устраивают их обоих, но оказалось, что Зак не очень был счастлив от этого.
— Так что теперь я вынуждена заботиться о доме, пока он проводит ночи со своими друзьями, — вздыхает Делла.
— Мне очень жаль, — говорю я. — Я никогда не думала, что все так далеко зайдет. Начнем с того, что я даже не собиралась публиковать это видео, тем более вдохновлять кого-то присоединиться к этой забастовке!
— Я все понимаю. — Она снова наполняет свой бокал вином. — Я знаю, что ты сделала это не со зла, но, как говорится, что сделано, то сделано.
— И что же ты собираешься делать? — Спрашивает Мелисса. — Тебя же не убьет попытка стать немного более романтичной?
— Возможно, — огрызается Делла, и хотя она явно не в духе, я рада заметить, как в ее глазах снова вспыхивает искра, которую я так хорошо знаю. — Но ты могла бы мне помочь, — говорит она, пристально глядя на меня, — если бы захотела.
— Мммм, что мне нужно сделать? — Спрашиваю я, начиная теребить клубок из пряжи.
— Может ты поговоришь с ним? Скажешь, что забастовка — это глупая идея? Что ты зашла слишком далеко со всем этим делом? Прошла уже целая неделя, и мне кажется, что я теряю свой гребаный рассудок без секса!
Неделя?! Господи. Хотела бы я услышать ее слова, когда пройдет месяц.
— Я могу попробовать, — говорю я, но даже для меня самой голос звучит как-то неуверенно. Я имею в виду, если Зак решил объявить забастовку, кто я такая, чтобы его отговаривать? И как я смогу убедить его, что он должен прекратить бастовать, когда я продолжаю?
Делла просто смотрит на меня, пока я не отвечаю:
— Ладно, — соглашаюсь, громко вздыхая и отодвигая вязанье в сторону. — Я постараюсь поговорить с ним. Ты счастлива?
— Очень, — говорит она, широко улыбаясь, протягивая руку, чтобы обнять меня, окутывая облаком мускусных духов на основе пачули, которые ей очень нравятся.
И так теперь, я думаю, все в порядке? Но это также означает, что я должна, поговорить с Заком, раз уж я сказала, что поговорю. Кроме того, я должна попытаться убедить его, что забастовка — это ужасная идея, хотя не уверена, что это так. Делла действительно воспринимает его как должное большую часть времени. И еще, я совершенно не знаю, что сказать в данный момент, когда я так чертовски громко распиналась о романтике (вернее об отсутствии романтики со стороны мужчин) и теперь весь мир знает, что я об этом думаю. А сейчас получается, что хочу сказать Заку, что все это было огромной ошибкой?
Ну и ладно, думаю я, допивая свой бокал вина. Я придумаю какой-нибудь способ, чтобы все получилось.
Разве я не всегда так делаю?
15 Лиззи
На следующий день я спускаюсь в свое подвальное логово, отчаянно пытаясь подготовить все необходимое для выставки, открытие которой приближается с каждым днем. Телефон звонит как раз в тот момент, когда я заношу в каталог великолепное вечернее платье Одри Хепберн из фильма «Сабрина», поэтому снимаю белые перчатки, которые надела, и мчусь к телефону, спотыкаясь об «Оскар» Бетт Дэйвис, который она получила за свою ехидную, стервозную роль в фильме «Все о Еве». («Всё о Еве» (англ. All About Eve) — американский фильм-драма 1950 года, снятый режиссёром Джозефом Лео Манкевичем. Манкевич также написал сценарий, основанный на рассказе Мэри Орр «Мудрость Евы» (англ. The Wisdom of Eve). Бетт Дейвис сыграла Марго Ченнинг, знаменитую звезду Бродвея. Энн Бакстер снялась в роли Евы Харрингтон, молодой поклонницы Ченнинг, которая вмешивается в её жизнь и, в конечном счёте, становится угрозой и для её карьеры, и для её личной жизни. В остальных ролях задействованы Джордж Сандерс, Селеста Холм, Хью Марлоу, Гэри Меррилл, Телма Риттер, а также Мэрилин Монро, для которой это был один из первых фильмов. «Всё о Еве» получил восторженные отзывы критиков; фильм был заявлен в 14 номинациях на премию «Оскар» (такого числа номинаций позднее добился только «Титаник» в 1997 году и «Ла-Ла Ленд» в 2016 году) и завоевал 6 из них, включая премию за лучший фильм. — прим. пер.)
— Алло? — Говорю в трубку, потирая голень и впиваясь взглядом в золотую статуэтку. Говорят, что название «Оскар» эти статуэтки получили потому, что Бетти Дэйвис утверждала, что задница статуэток похожа на задницу ее мужа Оскара. Возможно, это неправда, но мне все равно нравится эта легенда, и я готова была поспорить на свою собственную задницу, что эта легенда войдет в выставку.
— Алло, — отвечает глубокий, ровный мужской голос. — Я перезваниваю на ваш звонок Лиззи Райан. Это Дилан Мандевиль.
Да! Я набираю воздух и перевожу дыхание. Я уже несколько недель пытаюсь связаться с Диланом. Его дед, Кларк Мандевилль, был одним из самых плодовитых режиссеров классического ром-кома и был директором фильма «Принеси мне звезды», о котором я рассказывала Джейку. Последние две недели я каждый день звонила в его офис в Голливуде, но до сих пор получала только молчание. Дилан — перспективный режиссер, что и объясняет, почему у него не хватает времени на таких, как я. До сих пор!
— Спасибо, что перезвонили, — с трудом выговариваю я профессиональным тоном. — Мне интересно поговорить о работе вашего деда…
— Звучит здорово, — отвечает он после того, как я рассказываю ему о выставке и о своих планах относительно места работ его дедушки на выставке. — Почему бы нам не обсудить это при личной встрече? Я сейчас как раз в Нью-Йорке по делам. У меня не так много времени, но я могу заскочить примерно через час.
— Отлично, — восклицаю я. — Не могу дождаться.
Час спустя я сижу за столом переговоров напротив самого горячего парня, которого видела с тех пор, как Джейк Уэстон вошел в мой кабинет. Но в отличие от Джейка, этот парень не несет с собой груз десятилетий горечи и цинизма. Вот и результат! Мой язык почти полностью высунулся изо рта, как у собаки, истекающий слюной над сочной костью. Он как раз в моем вкусе — смуглый, красивый, лет тридцати с небольшим, одетый очень по-голливудски, по-нью-йоркски в серые брюки и хрустящую белую на пуговицах с закатанными рукавами рубашку. На ногах у него потертые кожаные мокасины без носков, и у него самая ослепительно белозубая улыбка, которую я когда-либо видела.
Может в результате забастовки, а может это мои бушующие гормоны, но глядя на него, я мгновенно возбуждаюсь.
Но я отвлеклась.
— Очень приятно познакомиться с вами лично, — говорю я, поправляя очки на носу и широко улыбаясь, надеясь, что не слишком много болтаю.
— И мне тоже, — отвечает он с улыбкой. — Когда ты говорила обо всех этих классических голливудских штучках, я представлял себе намного старше женщину. И куда менее красивую.
Вау. У него даже есть ямочка, глубокая ямочка на левой щеке, прямо возле невероятно полных губ. Мне нужно вздохнуть.
— Каково это расти в голливудской семье? — Спрашиваю я, прежде чем успеваю остановиться. Боже, я иногда такая любопытная. Не говоря уже о сплетнях. Но Дилан, похоже, не возражает против моего любопытства.
— Не все так просто, как кажется, — говорит он с печальной усмешкой. — Голливуд — довольно поддельное место, понимаешь? Он не такой нефильтрованный, как Нью-Йорк. Ты никогда не услышишь там, что о тебе думают на самом деле. Возьмем, к примеру, этот разговор и вопрос, который ты мне задала. В Лос-Анджелесе никто никогда не задаст таких вопросов. Даже через миллион лет.
— Извини, — отвечаю я, слегка съежившись.
— Не стоит, — улыбается он. — Я не могу передать, как это освежает.
В уголках его глаз появляются морщинки. Я уже говорила о нем ВАУ?
— Вообще-то я подумываю о переезде сюда. — Дилан откидывается на спинку стула. — Может с режиссирую какой-нибудь спектакль. Кинобизнес сейчас немного обмельчал. Я же хочу рассказывать подлинные истории, понимаешь, что я имею в виду?
