– Недавно мы ходили на свидание, а в октябре провели ночь вместе. Думаю, ты могла бы подумать, что мы встречаемся. Хотя это не совсем точно. Я хочу е`. У меня есть к ней чувства.
Алисса хмыкает, как будто ничто из того, что я ей только что сказал, не стало для не` неожиданностью.
– Твои чувства не взаимны? – спрашивает она, её тон слегка безразличный, вероятно, она разочарована за меня.
Когда загорается зеленый, я еду дальше.
– Я бы так не сказал. Я ей нравлюсь; просто она не хочет отношений. Я работаю над этим, и это всё, что я могу сказать прямо сейчас.
– Значит, ты ухаживаешь за ней?
Я заезжаю на охраняемую парковку, которой пользуюсь каждый раз, когда приезжаю в Lloyd, и ставлю машину на свободное место.
– Ты назовешь меня идиотом, если я скажу ‘да’? Я впервые хочу девушку после Софи, и, честно говоря, на этот раз всё по–другому.
– Ну, Коллинз сильно отличается от моей дочери. Во–первых, она моложе и к тому же очень уверена в себе. Я не думаю, что ты идиот, раз добиваешься того, чего хочешь, Сойер. Ты был одинок столько лет, и тебе нужно с кем–то состариться. Я...
Она замолкает, и я начинаю нервничать.
– Закончи то, что ты собиралась сказать, – прошу я.
Она быстро откашливается.
– Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. Сколько ей точно лет?
– Двадцать шесть, – отвечаю я, слегка поморщившись.
Я знаю, что девять лет – большая разница на данном этапе жизни, но в то же время я рассматриваю нашу разницу в возрасте скорее как формальность. Да, конечно, в Коллинз есть то, что кричит о её молодости, к примеру, беззаботность, отсутствие ответственности и розовые волосы. Есть в ней и такие черты, которые заставляют меня восхищаться ее зрелым подходом к жизни. Она сама принимает решения, и я не думаю, что её волнует, что кто–то думает или говорит о ней.
– Я хочу её. Я хочу посмотреть, к чему это может привести, потому что между нами есть что–то особенное, и я знаю, что она тоже это чувствует, – говорю я, прежде чем Алисса успевает сказать мне, что у нас ничего не получится, потому что она слишком молода для меня.
На несколько секунд между нами воцаряется тишина, и я крепче сжимаю руль. Я не прошу разрешения у Алиссы и Дома встречаться с кем–либо – и мне это не нужно, – но я уважаю их мнение. Есть несколько человек, про которых я могу с уверенностью сказать, что они принимают мои интересы близко к сердцу. Джек, Арчер, Кендра и, вероятно, тренер. Алисса и Дом тоже. Они знают меня много лет. Алисса особенно хорошо знает мои ограничения, и она видела, как смерть Софи разорвала меня.
Тихий вздох раздается в моих динамиках, прежде чем она говорит мне именно то, что я хочу услышать.
– Тогда следуй за своим сердцем, милый. И на всякий случай, если тебе нужно это услышать, добейся её и ради Эзры.
Когда я вхожу в Lloyd, там полно народу. Вокруг главного бара толпятся люди, и кадры нашей победы над “Scorpions” транслируются на всех экранах. Сегодня вечером против наших соперников была важная игра, которую мы взяли под контроль с самого начала. С Джеком, занявшим стартовую позицию центрального защитника в прошлом сезоне, он дорос до позиции, на которой раньше играл его отчим, и теперь заправляет слотом6 — и, честно говоря, всем на катке.
Теперь, когда мне тридцать пять, мысли о завершении карьеры не покидают меня, и я не думаю о том, кому перейдет звание капитана, когда я в конце концов отложу свои коньки.
Может, Джон Морган и не родной отец Джека, но я вижу в нём все те качества, которыми Джон обладал, будучи капитаном “Scorpions” на протяжении стольких сезонов. Из него вышел бы лучший капитан, чем я.
И Джек держит свою личную жизнь в порядке. В отличие от меня.
Когда я захожу дальше в бар, я ищу Коллинз. Я осматриваю всё: от столиков до коридора, ведущего к туалетам, но её нет.
– Эй! Кто–нибудь собирается меня обслужить?!
Этот голос принадлежит только одной девушке с розовыми волосами. Я поворачиваюсь и направляюсь в сторону приватной зоны.
Стоя в дальнем конце бара с вытянутой рукой, моя девушка в черном борется за внимание любого, кто может её обслужить.
– Ты ведь знаешь, что мы можем воспользоваться частным баром, верно? – приближаясь, говорю я, голосом, полным флирта, а мое тело трепещет от ощущения, которое я испытываю только когда она рядом. Её аура зашкаливает сегодня вечером; в черных леггинсах и футболке Guns N’Roses. Она длинная и выцветшая, и то, как она завязала её чуть выше пупка, заставляет меня с трудом удерживать взгляд на её лице.
Раздраженная, она кладет руку на стойку бара и раскачивается на ногах, бросая на меня быстрый взгляд, который, я знаю, предназначен для того, чтобы скрыть её интерес ко мне. И у неё это плохо получается, румянец на её щеках выдаёт её.
– Я хотела мохито. Жена Дженсена Джонса, Кейт, здесь с женой Джона, Фелисити. Она сказала мне, что оно здесь первоклассное, но в частном баре не осталось ингредиентов, поэтому я пришла сюда, – она снова машет рукой, обреченно вздыхая.
Я подхожу чуть ближе, желание пофлиртовать становится всепоглощающим.
– Ты хочешь сказать, что такая девушка, как ты, большая исследовательница, никогда не пробовала мохито?
Она поворачивается ко мне с недовольным видом, румянец на её щеках становится ещё заметнее.
– Нет, Сойер, я не пробовала. Обычно я много не пью, но сегодня вечером алкоголь мне необходим.
Я прислоняюсь к барной стойке, своим телом загораживая ей выход. Это не преднамеренно, но от того, что она не может убежать, у меня немного учащается сердцебиение.
– Хочешь поговорить о том, что тебя так взволновало?
Она прикусывает внутреннюю сторону щеки, на мгновение опуская глаза в пол, а затем снова поднимая их на меня. Всё вокруг нас расплывается.
– Иногда просто нужно отпустить всё это.
Я в замешательстве хмурю брови.
– Отпустить?
На этот раз Коллинз придвигается ближе, хотя я и не могу понять почему.
– Я просто погружена в своих мыслях, Сойер. Мне нужно расслабиться.
Не сводя с неё глаз, я поднимаю руку, и через несколько секунд подходит бармен.
В ответ она закатывает глаза, и из моей груди вырывается смешок.
– Что вам принести? – спрашивает бармен, смотря на нас обоих.
На данный момент мне абсолютно наплевать, кто увидит нас вместе на публике. Если кто–то другой сделает фотографии, и Эзра пронюхает, тогда я не стану скрывать от него. Я буду откровенен, потому что прямо сейчас у меня очень мало альтернатив. Я верю, что то, что у меня есть с Коллинзом, особенное. И я уверен, что Эзра тоже хочет, чтобы я заполучил её.
– Можно диетическую колу и два мохито? Спасибо, – говорю я.
Бармен кивает один раз и исчезает.
– Подожди. Два? – спрашивает Коллинз, запах её дыхания побуждает меня накрыть её губы своими.
Я ухмыляюсь, как гребаный идиот. Я никогда так много не улыбался.
– Ты хотела расслабиться, не так ли?
Она пожимает плечами, а затем смеётся, зная, как сильно это меня бесит.
– Алисса позвонила мне и сказала, что у меня дома очень гиперактивный двенадцатилетний ребенок. Не ложится спать. Предположительно, он перебрал сахара из–за передозировки драже.
Она фыркает от смеха, когда перед нами ставят два мохито и колу, и я вручаю бармену наличные, говоря, чтобы сдачу оставил себе.
Я беру один из коктейлей и размешиваю листья мяты с помощью единственной черной соломинки, предлагая мохито ей. Коллинз забирает его у меня и обхватывает губами соломинку, удерживая меня взглядом.
Чёрт возьми, Господи.
В ту ночь, которую мы провели вместе, она не отсосала мне, но в данный момент это всё, о чем я могу думать, когда она делает свой первый глоток.
– Хорошо? – спрашиваю я. Я могу выдавить только одно хриплое слово.
