Но и зимой, когда идет снег.
О елочка, о елочка,
Как зелены твои иголочки!
Я очарованно слушаю, как они поют. Эрик, держа на коленках племянника, тоже вполголоса поет эту немецкую песенку – от всего этого у меня по телу бегут мурашки. При виде этой четверки, связанной музыкой, сразу вспоминается моя семья. Уверена, что отец и сестра тщательно объедят всего ягненка, а моя малышка племяшка будет дурачиться со своим отцом. Меня переполняют чувства, и на глаза наворачиваются слезы.
Когда они заканчивают петь, я аплодирую, а Флин, войдя в мою игру, сразу просит меня спеть какую-нибудь испанскую вильянсико. Я быстренько начинаю перебирать в голове песни, которые мальчик мог бы слышать от Сони, и мне приходит на ум песня «Рыбки в реке». Я попадаю прямо в цель: и Флин, и Эрик подпевают, и мы поем, прихлопывая в ладоши.
Но ты взгляни, как пьют рыбки в воде,
Но ты взгляни, как они пьют,
Чтобы посмотреть на рожденного Бога,
Пьют, пьют и снова пьют рыбки в воде,
Чтобы посмотреть на рожденного Бога.
Когда мы завершаем песню, на этот раз нам аплодируют Симона и Норберт, мы тоже присоединяемся к овациям.
Какой чудесный, по-настоящему семейный момент!
Эрик откупоривает бутылку шампанского, наполняет красивые бокалы, Флину наливает ананасовый сок, и мы все чокаемся за святого Сильвестра[13].
Когда Симона начинает убирать со стола, я собираюсь ей помочь. Сначала она и Норберт усиленно отказываются, но в конце концов покоряются. Эрик с улыбкой говорит:
– Симона, если Джуд сказала, что она тебе поможет, то ничто ее не остановит.
Женщина сдается, и я с удовольствием помогаю ей. Я устраиваю так, что Норберт остается в гостиной поболтать с Эриком и Флином. Но когда я возвращаюсь за последними тарелками, Симона мне шепчет:
– Нет, сеньорита Джудит… Эти тарелки нужно оставить на столе до самого утра. В Германии существует традиция оставлять на столе остатки ужина. Так мы будем уверены, что в новом году наши кладовые будут полны.
Я моментально убираю руки от тарелок и весело восклицаю:
– Ну, вот и все! Пусть кладовые будут полны!
Некоторое время мы хохочем, рассказывая забавные истории. Между шутками они поведали мне, что у них есть традиция гадать на растопленном свинце. Я с изумлением слушаю, что продаются даже специальные наборы с толкованием.
Гадание на свинце – это ритуал для предсказания или предвидения будущего. Над зажженной свечой в ложке растапливается свинец. А потом, когда он становится совершенно жидким, его выливают в сосуд с холодной водой и ждут, когда он полностью затвердеет. Затем каждый человек берет одну из этих форм и с помощью сборника толкований предсказывает будущее.
– Если свинец имеет форму карты, – весело говорит Флин, – это значит, что ты будешь много путешествовать.
– Если в форме цветка, – замечает Норберт, – значит, будет много друзей.
– А если получился в форме сердца, – улыбаясь, поясняет Симона, – значит скоро придет любовь.
На лице Эрика написано, что он получает от всего происходящего огромное удовольствие. Вскоре он встает из-за стола, приглашает нас всех сесть на диван и, включая телевизор, говорит:
– Джуд, в Германии есть еще одна традиция. Она немного странная, но все же традиция.
– Да? И какая же? – с любопытством спрашиваю я.
Все улыбаются, а Эрик, нежно поцеловав меня в щечку, объясняет:
– В новогоднюю ночь мы, немцы, после ужина и перед тем, как любоваться фейерверком, обычно смотрим одно довольно старое видео, еще черно-белое, которое называется «Ужин на одного»[14]. Смотри… сейчас начнется… сразу после рекламы.
Все усаживаются поудобней, а Эрик, увидев, что я смеюсь, шепчет:
– Смугляночка, не смейся. Это же традиция! Все телевизионные каналы транслируют его из года в год тридцать первого декабря. Но самое любопытное – это то, что этот скетч идет на английском, хотя некоторые каналы пускают немецкие субтитры.
– И о чем он?
Эрик обнимает меня и, пока начинается скетч, шепчет мне на ухо:
– Госпожа Софи отмечает девяностолетие в компании своего дворецкого, Джеймса. На этом празднике нет ее друзей – все они уже мертвы. Забавно смотреть, как дворецкий во время ужина заменяет каждого из ее друзей.
Вдруг он замолкает и начинает смеяться тому, что видит на экране. Во время скетча я с удивлением за ними наблюдаю. Им настолько весело, что даже у Флина исчезает его нахмуренный вид, и он искренне хохочет над тем, что вытворяет дворецкий во время пьесы.
Когда пьеса заканчивается, Симона идет в кухню и возвращается с пятью стаканами, наполненными виноградинками. Я в изумлении смотрю на виноград.
– Не забывай, что моя мать – испанка, – замечает Эрик. – В эту ночь у нас всегда был виноград.
Я взволнована, ошеломлена и счастлива. Я радуюсь простому винограду и визжу от удовольствия, когда Эрик включает международный канал с трансляцией с площади Пуэрта-дель-Соль в Мадриде.
Ах, моя Испания! Да здравствует Испания!
Осталось пятнадцать минут до конца года, и меня охватывает глубокое волнение, когда я вижу по телевизору мой любимый Мадрид. Пораженный моим состоянием, Флин смотрит на меня, а Эрик подходит ко мне и шепчет на ухо:
– Дорогая, не плачь.
Я проглатываю слезы и улыбаюсь.
– Мне нужно на секундочку удалиться в ванную комнату.
Исчезаю так быстро, как только могу.
Войдя в ванную, закрываю за собой дверь и вдруг начинаю рыдать. Но это какие-то странные слезы. Я счастлива, потому что знаю, что с моей семьей все в порядке. Я счастлива, потому что Эрик вместе со мной. Но эти гадкие слезы упорно льются.
Я плачу, плачу и плачу до тех пор, пока наконец не начинаю в какой-то мере управлять своим состоянием. Умываюсь, и через несколько минут раздается стук в дверь. Я выхожу, и Эрик встревоженно спрашивает:
– Ты в порядке?
– Да, – еле слышно отвечаю я. – Просто сегодня я впервые провожу эту особую ночь вдали от своих близких.
Мое лицо и глаза выдают то, что со мной только что было. Мой Айсмен меня обнимает:
– Дорогая, мне очень жаль. Жаль, что здесь со мной ты переживаешь тяжелый момент.
Неожиданно его слова меня ободряют и веселят, и я его целую в губы:
– Не жалей ни о чем, солнце мое. Этот Новый год для меня совершенно волшебный.
Не вполне убежденный моими словами, он пронизывает меня своим необыкновенным взглядом. Но когда собирается еще что-то добавить, я быстро целую его в губы:
– Пойдем, пора возвращаться в гостиную. Флин, Симона и Норберт ждут нас.
