Единственное хорошее во всем этом. Байкер, у которого я украл байк, каким-то образом узнал, кто я и где живу. Он оставил свой байк у моего порога с запиской, в которой говорилось, что он впечатлен тем, что я украл его мотоцикл и почти ушел от ответственности. Он все равно искал новый и оставил мне свой в подарок. Сказал, что никогда не видел, чтобы ребенок катался на байке так, как я, как будто я был создан для этого.
Она все еще у меня, хотя мне, вероятно, скоро придется перейти на более новую модель. Она отслужила свое, повидала все, что могла увидеть. Время ее догоняло. Моя Дейзи и я прошли через многое вместе за последние десять лет, с того дня, как я выехал на ней из Кроссроудс на открытую дорогу, до того дня, когда она привезла меня домой и в бар Бейли.
Увидев Бейли снова, я не только вспомнил, от чего бежал, но и как легко можно было снова поддаться обману, поверив, что я предназначен для чего-то большего, чем то, чего я достиг до сих пор. Бейли Кинг когда-то заставила меня поверить в дом, белый забор, детей и воскресные ужины. Она почти заставила меня поверить, что это было возможно хотеть большего.
Я не был парнем, который с нетерпением ждал, когда повзрослею и пущу корни. Поселиться с девушкой и создать совместную жизнь, полную детей, но с Бейли я почти мог видеть, как это воплощается в реальность. Это благословение, что я оставил ее, потому что жизнь с ней никогда бы не была возможна. Нет, если бы ее отец что-то сказал по этому поводу, а он, конечно, сказал.
После того, как Джейс отреагировал на мое возвращение в Кроссроудс, у меня есть чувство, что он знает больше об ультиматуме своего отца, который выгнал меня из города. Он мог подумать, что его угрозы и гнев выгнали меня, но я знал, что он, в конце концов, справится с этим. Но когда Бисмарк Кинг постучал в мою дверь после того, как его сын ушел, с чековой книжкой в руке, пистолетом, плотно засунутым в кобуру, и угрозами, вырывающимися изо рта, словно сигаретный дым, меня уже ничто не остановило.
Он сделал гораздо больше, чем его сын. Он угрожал моей семье, средствам к существованию моего брата и сестры и их будущему в Кроссроудсе. Я знал, что я никем не стану, не добьюсь ничего важного, но у них было все, чего можно было ожидать. У Монти однажды украли будущее из-за выбора, который сделали наши родители. У Бо и Тео был такой большой потенциал, и их только тянуло вниз, потому что им приходилось мириться с моими глупостями.
Что касается Монро, то у нее вся жизнь была впереди. Кроссроудс украл у нее все мгновения счастья. Она не заслуживала, чтобы у нее отняли что-то еще.
Поэтому я сделал эгоистичный выбор. Я причинил боль единственной девушке, о которой я мог бы заботиться больше, чем о ком-либо другом, чтобы защитить свою семью. С одной одеждой на спине и несколькими другими необходимыми вещами я выехал на байке из Кроссроудс и больше не оглядывался.
И вот я еду на нем обратно домой, к ней. Я почти забыл, как сильно я люблю ездить по сельской местности. Видеть траву с одной стороны и воду с другой. Кроссроудс находился на южном побережье Северной Каролины и имел лучшее из обоих миров: обширные сельскохозяйственные угодья и великолепные берега.
Я паркую свой байк прямо возле амбара, в котором я провел так много времени, будучи подростком, и направляюсь туда, где стоит мой брат Монти, вынося какие-то вещи через заднюю дверь главного дома и ставя их на гниющее заднее крыльцо.
Я не видел свой дом детства десять лет, но он не изменился. За исключением гниющего дерева, облупившейся краски и обширных повреждений интерьера, он выглядел точно так же, как тогда.
Монти чувствует, что я приближаюсь к нему, но не удосуживается поднять глаза, его лицо скрыто за черной ковбойской шляпой, которую он носит на голове.
— Принеси мне тот молоток оттуда. Нам нужно снести всю эту стену. Она кишит чертовыми термитами.
Я делаю, как мне говорят, беру дополнительную пару перчаток и старую бейсболку с вышитой золотой Vanderbilt V из недолгого пребывания Монти в Теннесси. Ей почти шестнадцать лет, и она изрядно поношена, но я все равно ее надеваю. Передав Монти молоток, я снимаю кожаную куртку и бросаю ее через забор рядом с нами, беру еще один топор поменьше со стороны дома и принимаюсь за работу, помогая ему снести часть стены, которую наш отец добавил к собственности.
Четырехкомнатный дом с тремя ванными комнатами едва ли был достаточно большим для моих трех буйных братьев и меня, которые в какой-то момент все делили комнату вместе. Так было до тех пор, пока Монти не переехал в свою комнату, как только Монро подросла и заняла другую, оставив Бо, Тео и меня в одной. Я не мог жить в тесноте рядом с ними двумя, поэтому, как только мы переделали старый амбар, я очистил сарай рядом с ним, где мой отец хранил бесполезные тракторы, которые ничего не делали, а только занимали место. Я разобрал оборудование и продал его на запчасти, чтобы купить материалы, которые мне были нужны, чтобы добавить квадратных футов к маленькому сараю. Как только все строительство, которое я сделал сам, было закончено, я переехал из главного дома в него.
Пыль и мусор кружатся в воздухе вокруг нас, когда ветер усиливается. Прикрывая рот банданой, повязанной вокруг шеи, я отряхиваю рубашку и кладу молоток.
— Пожалуйста, скажи мне, что это худшее из всего.
Монти смеется, указывая на внутреннюю часть дома позади меня.
— Иди и посмотри сам, брат.
Когда я вхожу в дверь, несколько счастливых воспоминаний, которые у меня были, исчезают, когда я вижу ужас передо мной. В каждом углу дома разбросан мусор. Как в эпизоде шоу Hoarders (прим. Американское ТВ шоу, рассказывающее о людях, которые пристрастились наполнять свои дома вещами, и о том, как это влияет на их жизнь), где старые контейнеры из-под еды на вынос и кошачье дерьмо покрывают весь пол. Там гнилая еда и кто знает, что еще валяется вокруг.
— Вот как жил этот ублюдок? — спрашиваю я, почти не произнося слов, чтобы понять, в каком состоянии я никак не ожидал найти этот дом.
Сделав глубокий вдох, настолько глубокий, насколько он может, не вдыхая мусор, летающий вокруг нас, Монти присоединяется ко мне, и мы вдвоем смотрим на дом нашего детства, обнаруживая, что он находится в гораздо худшем состоянии, чем любой из нас когда-либо мог себе представить.
Он подходит ко мне, достает из кармана носовой платок и вытирает грязь с лица.
— Похоже, последние несколько лет он провел в амбаре, спал на старом диване, который нам достался, когда мы отремонтировали это место.
Я качаю головой в недоумении.
— Ты отправил фотографии Бо или Тео? Монро это видела?
О Боже, моя бедная сестра сошла бы с ума, если бы увидела свой дом в таком виде.
Монти выглядит в ужасе от того, что я предлагаю ей рассказать.
— Нет, и нет. Я не хотел ничего отправлять парням, пока мы не сделаем все возможное, чтобы убрать большую часть мусора. Ко мне сегодня придут несколько парней из строительной компании и будут всю неделю помогать выносить весь мусор. Затем, надеюсь, на следующей неделе мы сможем оценить ущерб, нанесенный фундаменту дома. — Монти возвращается через сетку крыльца и открывает синий холодильник Yeti, который я раньше не видел. Он берет два пива и протягивает мне одно.
— Сейчас девять утра, Монти.
Он недоверчиво смотрит на меня и, игнорируя меня, делает большой глоток ледяного пива из местной винокурни.
— Я предполагаю, что большинство оригинальных полов из твердой древесины в хорошем состоянии и их просто нужно будет очистить, отшлифовать и отполировать, но это если в сантехнике нет протечек, которые потенциально могли бы вызвать структурные повреждения. Если это так и нам придется переделывать всю сантехнику в этом месте, нам придется снять полы в некоторых частях дома. — Он идет дальше в дом, продолжая, пинать мусор перед собой своими черными изношенными ковбойскими сапогами. Это место, блять, воняет. — Что касается стен, их можно легко покрасить. В то время как кухню и ванные комнаты нужно полностью переделать, спальни должны быть в приличном состоянии. В большинстве из них просто старые окурки и пустые банки из-под выпивки и бутылки от многочисленных игр в покер, которые Фрэнк устраивал на протяжении многих лет.
