когда я взглянула на своего малыша, я не могла не влюбиться в это маленькое создание. В его глазах я увидела частичку себя, и я поняла, что любовь к нему несравненно больше, чем все мои сомнения и страхи.
Вечерами, когда я качала его в своих руках, сердце мое наполнялось теплом и блаженством. Каждый его писк, каждое его дыхание были для меня ценным моментом. Но в этих моментах появлялись и тени — воспоминания о боли и страхе, которые сопровождали его появление на свет, а еще тот факт, что вскоре придет момент, когда я больше его не увижу.
Смотря на него, я чувствовала, как внутри меня растет страх потери. Страх, что в один момент моя жизнь может снова обрушиться, оставив меня с пустотой в душе. Я не знала, смогу ли я справиться с этим страхом или он станет черной тенью, омрачающей мою радость.
И в этом моменте, когда я прижимала своего младенца к себе, я осознала, что решение отдать его другим — это действительно нелегкий выбор.
Три месяца были наполнены одновременно страхом и любовью. А потом пришло время прощаться. Несколько дней я ревела. Мне не верилось, что разлука уже близка. Я бы могла унижаться и умолять, чтобы мне позволили остаться в этом доме, но ведь меня бы никто даже слушать не стал.
— Прощайся, у тебя час, — сказал однажды Матвей, — А потом с вещами на выход, тебя отвезут в аэропорт.
— Уже? — засуетилась я. — Можно мне хотя бы фото сделать на память?
У меня внутри все оборвалось, неужели я больше никогда не увижу моего малыша, которого я про себя уже успела назвать Пашей…
В тот момент, когда я села в машину, чтобы ехать в аэропорт, мне сразу же завязали глаза какой-то тряпкой. А на голову надели что-то, похожее на черный пакет для мусора.
— Это еще зачем? — занервничала я, но Матвей мне сказал, чтобы я не переживала, так надо, чтобы я не запомнила дорогу до этого дома.
Я так поняла, хозяин боится, что я найду когда-нибудь своего сына, а так он перестраховывается… Черт, да я ведь даже не знаю, в каком я городе нахожусь… Только сейчас поняла, почему у меня в комнате были настоенны только русские каналы… А когда я выходила в город, мы ездили всегда только в одни и те же места, причем очень и очень далеко от дома… И каждый раз меня вывозили в фургоне без окон. Черт, они все продумали! Я снова ощущала себя идиоткой. Самой наивной, которую только можно было найти!
Мы ехали в аэропорт, и путь следования я не видела. В какой-то момент я даже думала, уже не везут ли меня убивать, слишком уж долго мы ехали.
Когда машина остановилась, я облегченно вздохнула. Наконец-то! Скоро я буду дома, обниму маму и забуду все, что было тут, как дивный сон. А может быть, когда-нибудь увижу моего сына по телевизору и узнаю его… Буду смотреть европейские новости и увижу… Он наверняка будет похож на меня. Мое сердце подскажет мне, что это он.
Я ждала, когда с меня снимут повязку и позволят выйти из машины, а потом почувствовала какой-то сладковатый запах, наполняющий мои ноздри. Я начала проваливаться в сон, а очнулась уже прикованная к какому-то кресту. Ничего не понимая, я смотрела на какого-то мужчину, стоящего передо мной. У него в руках была плеть, прямо такая же, как в фильмах про дикий запад.
Я хотела было что-то сказать, но ощутила, что мой рот онемел.
«Это еще, черт, что такое??? У меня кляп во рту? Они меня связали? Что вообще происходит? Они хотят меня убить?..» — но не успела я закончить мысль, как получила дико болезненный удар по животу плетью и замычала на всю комнату. Я на это не подписывалась, черт бы их побрал!
Я не понимала, что я тут делаю, почему меня так жестоко бьют, почему связали. Одно я понимала, что меня хотят убить. У меня не было толком времени, чтобы анализировать ситуацию. И я могла бы сразу понять, если меня не убили до сих пор, то значит, это все неспроста, им что-то от меня нужно…
Громко взвыв от очередного удара, я хотела хоть как-то пошевелить конечностями, но, сделав попытку, сразу пожалела. Та боль, которая не ощущалась ранее, дала о себе знать и, запрокинув голову, я громко провыла. Мужчина видимо решил сжалиться, наблюдая столь жалобное мычание, и вытащил из меня кляп. Я шумно выдохнула, разминая рот, который немного затек.
— Отпусти меня! За что? Что я вам сделала? Прошу, не бейте! — выкрикнула я, правда, не знаю, на что я рассчитывала.
Словно вытраханая шлюха
Меня удостоили только злорадной усмешкой и еще раз прижгли плетью, но уже по заднице. Тут он взял какую-то длинную штуку, по размерам больше схожую с членом огромного зверя и подошел ко мне. Я смотрела на все это, выпучив глаза, и как только он направился ко мне с этой штукой в руках, я задергалась в стороны, как червь, наплевав на всю боль в теле. Чего-чего, а этого в себе я точно не желала ощущать. Да я же пополам сломаюсь!
Его зубы больно прошлись по моему плечу, сжимая кожу, а руки же опустились вниз. Одно его движение мускулистой рукой заставило меня раздвинуть ноги и эта вещь уже входила в мой не растянутый анус.
Моя попка уже давно забыла, что такое инородный предмет внутри… Почти всю беременность, а это много месяцев, я жила без секса, и уж тем более, у меня давно не было анала.
Секунда за секундой, палка входила в мою попку, доставляя мне невыносимые страдания. Больно? Да не то слово! Только тело сжалось, а я взвыла на всю комнату, стискивая зубы. Мне казалось, я сейчас рожу кого-нибудь или оно порвет мою задницу.
Он трахал меня этой дубинкой, казалось бы, целую вечность. Комната наполнялась диким воплем и всхлипами, а когда он все же наигрался, то высвободил мое тело из капкана, и я просто упала в его зверские лапы.
Он лишь ухмыляясь, донес меня — вытраханную шлюху, как принцессу до дивана, а потом взял и ушел. Просто взял и ушел, оставляя меня голую и оттраханную, чертов извращенец. Как я, мать их, оказалась тут? Почему меня привезли сюда? Значит, Светка говорила правду? После родов, девушек отдают в притоны? Значит, все так
