Страх ударяет в сердце, как молния, я вскакиваю на ноги, на ходу хватая переводчик.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, пульс колотится от тревоги. Я смотрю вниз и вижу, что он уже выкинул большую часть мехов из гнезда. Должно быть, я была в полудреме и не заметила. — Ты ведь не меняешь логово, правда? Из-за меня?
Он сидит на четвереньках, безучастно глядя на меня. Видимо, что-то в моем жалком виде задевает его за живое, потому что он снисходит до ответа на вопрос, который, я даже не уверена, он понял.
— Стирка, — объясняет он и поворачивается, чтобы покинуть корабль в сто первый раз с тех пор, как я вернулась.
Я хватаюсь за его хвост; ощущение моих маленьких пальцев на его гладкой шкуре заставляет его замереть. Он оглядывается на меня через плечо. Он чего-то ждет, но чего? Я кусаю губу, и он сужает глаза.
— Ты причиняешь себе вред? — удивляется он вслух, когда я чувствую привкус меди во рту. Я случайно прикусила язык.
Когда он полностью поворачивается ко мне лицом, я знаю, что будет дальше, и отступаю, пока не упираюсь в стену. Он не преследует меня так, как раньше, но делает несколько шагов ближе, не сводя взгляда с моего рта. Я срываю переводчик и протягиваю ему, глядя на него самыми жалобными щенячьими глазами, на которые способна.
Это несложно.
Мне на самом деле… мне чертовски грустно. Тут я врать не могу. Я скучаю по семье и друзьям. Мне страшно за других людей, которые были в той палатке со мной. Мне не с кем поговорить, кроме стервозного чат-бота.
Большой Д колеблется, но затем его хвост загибается над спиной, он цепляет переводчик и устраивает эластичный ободок за рогами. Сегодня он гораздо меньше — сжался примерно до половины того размера, что был на рынке. Но все равно огромный. Громадный. Я сглатываю нервный ком.
— Прости, что я сбежала, не обсудив это с тобой, но мне не казалось, что ты позволишь мне уйти.
Это чистая правда. Больше, чем просто кокетливое присутствие самки и его горячая погоня. Я не хотела, чтобы он запер меня здесь.
Я жду, не вернет ли он переводчик обратно, но он этого не делает. Я делаю то, что умею лучше всего — заполняю все пустоты своими словами.
— Я… — я смотрю в землю и закрываю глаза.
У меня плохо получается быть уязвимой. Быть уязвимой — значит приподнимать твердые кости грудной клетки и обнажать мягкую, горячую плоть под ними. Просто кажется, что я должна это Большому Д, по крайней мере.
— В любом случае, еще раз прости. И спасибо. Я искренне ценю все, что ты для меня сделал.
Я заставляю себя открыть глаза, чтобы увидеть выражение его лица.
Его рот сжат в тугую линию, узоры пульсируют приглушенным свечением. Он садится на задние лапы, а затем встает на задние ноги. Его руки-крылья обхватывают меня, и два больших пальца проводят по моим щекам, собирая влагу. Каким-то образом я плачу, и даже не совсем понимаю почему.
Он подносит пальцы ко рту, а затем использует язык, чтобы облизать их дочиста. Его хвост возвращает переводчик мне на голову.
— Ты соленая, самка.
Вот что он мне говорит. Я едва не давлюсь смехом, облегчение и радость переполняют меня, когда я складываю руки вместе перед своей голой грудью. Его глаза, похожие на драгоценные камни, скользят вниз, чтобы уставиться на мою грудь, и я до сих пор не могу понять, как он вообще может находить меня привлекательной. С другой стороны, я сама нахожу его чертовски привлекательным. В этом нет смысла. Мы не могли бы быть более разными.
— Ты… не пленница. Приходи, уходи, как пожелаешь.
Я срываю переводчик и трясу им, чтобы он взял. Он берет. Я чувствую себя прощенной.
— Тот Коп-Парень — Присоскохвостый — сказал, что придет за мной. Когда он это сделает, ты не причинишь ему вреда, да? Я смогу уйти?
Что-то в моих словах, кажется, задевает Большого Д за живое. Он использует руку-крыло, чтобы вернуть гарнитуру обратно.
— Не пленница… если хочешь уйти… ты можешь. Я не буду останавливать тебя.
Он резко отворачивается и опускается на четвереньки, спрыгивая с края корабля, а затем останавливается, чтобы собрать кучу мехов и шкур. Я карабкаюсь за ним и падаю на колени у дверного проема.
— Куда ты идешь? — кричу я, в ужасе от перспективы снова остаться одной.
Большой Д останавливается с охапкой в руках, оглядываясь на меня через плечо. Его рот изгибается в рычании, сверкая зубами.
— Стирка. Логово… гнездо… воняет мелкой инопланетной самкой.
Он убегает, пока я пялюсь на него с открытым ртом, и я понимаю нечто безумное.
Я здесь инопланетянка. Не он. Я. Это его планета, а я гребаная инопланетянка.
— Твою ж мать, — шепчу я, а затем прикладываю ладонь ко рту рупором. — Я с нетерпением жду возможности поболтать с тобой позже!
Он не может меня понять, ладно. Но я, по крайней мере, могу сказать это. Я могу поддерживать этот контакт и не сидеть здесь в полном одиночестве, как я делала пять дней.
Черт, может, он даже позволит мне спать в гнезде сегодня?
Маленькая инопланетная самка может надеяться.
Я уже сижу в гнезде, когда он возвращается, обхватив руками колени. Под всеми этими мехами находится круглый стол с кабинкой. Он встроен в пол, старые ремни безопасности свисают со спинок. Мне любопытно, для чего использовалась эта комната. Я бы спросила Зеро, но она и я… наш, кхм, контакт не очень идет.
Я знаю, что Большой Д идет задолго до того, как увижу его. Еще до того, как он запрыгнет в корабль. Есть запах, который больше напоминает вкус, покалывание на задней части языка. Он мускусный и горячий, и он заставляет меня странным образом жалеть о том, что я голая. Я надела кружевные трусики, но на этом все. Я не ношу тот обтягивающий костюм, валяясь в доме.
Он использует длинные пальцы, чтобы отодвинуть занавеску, бросая кучу мехов на пол рядом со мной.
— С возвращением. — Я стараюсь держаться бодро, вставая на сиденье скамьи, а затем осторожно пробираясь к нему.
Он смотрит на меня так, словно не знает, что делать с моей странностью, поворачивается и направляется обратно в переднюю часть корабля, а я следую за ним. Когда он не смотрит, я беру переводчик и напяливаю его на его большой череп.
Никто из нас не притворяется, что он удивлен. Если бы он не хотел, чтобы я к нему прикасалась, я бы не смогла.
— Тебе нужна помощь? Я могла бы разложить меха? Запихать их в пространство вокруг стола или что-то в этом роде?
Он замирает от моих слов, поэтому я тоже замираю. Он оглядывается через плечо взглядом, который мне невозможно интерпретировать. Когда его рот не открыт, он невидим. Я не могу понять, о чем он думает.
Он использует хвост, чтобы вернуть переводчик.
— Создание гнезда… работа самца.
Он забирает переводчик с собой, когда уходит, снимая его с моей головы и надевая обратно на свою. Это обнадеживает, вам не кажется? Он спрыгивает вниз, и я замечаю, что все меха и шкуры были принесены обратно и аккуратно сложены. Каким-то образом они все свежевыстиранные и сухие, что является чудом в этой влажной яме, которую они называют планетой. Он, должно быть, знает место, куда их можно отнести, чтобы они высохли быстрее.
Большой Д приносит еще одну партию в корабль, и я следую за ним, пока он делает свое дело. Я замечаю, что у него есть несколько новых шкур, даже более мягких, которых я никогда раньше не видела. Растительный материал тоже сложен снаружи корабля, словно он собрал немного дополнительных ништяков, пока был сегодня на улице.
— Правда, мне жаль, что я сбежала. Я до сих пор не могу поверить, что ты рискнул пойти на рынок, чтобы забрать меня.
Я знаю, что болтаю попусту, что стараюсь намного сильнее, чем должна, чтобы сделать этого парня счастливым. Какое мне дело, нравлюсь я ему или нет? Коп-Парень в конце концов придет за мной, мы с Джейн полетим домой, и я вернусь к кейтерингу на звездных мероприятиях, как будто ничего не случилось.
