Коул заходит внутрь. Перемена в тот момент, когда начинает осознавать увиденное, происходит мгновенно. Его лицо становится резким, появляется тот самый деловой образ, который я видела тысячу раз.
— Блэр, что это?
И я рассказываю. Излагаю весь график запуска, который распланировала за последние пару дней. Показываю образцы и эскизы. Дизайн упаковки. Я даже протягиваю таблицу со своими финансовыми расчетами.
Мой брат прочитывает все — каждое слово, каждый цент, все, что ему показали. Спокойная сосредоточенность на его лице — лучший комплимент, который он мог бы сделать, даже если еще ничего не прокомментировал.
А затем начинаются вопросы. Где ты хранишь запасы? Кто дистрибьютор? Каково долгосрочное видение?
Я отвечаю на все в меру своих способностей, и когда заканчиваю, он опускается в офисное кресло.
— Что ж, — говорит он. — Я очень впечатлен, Блэр.
— Правда?
— Да. Ты все спланировала до мелочей. Есть области, где, я думаю, стоит нанять сторонних экспертов, но в целом... ты готова, — он приподнимает бровь, глядя на меня. — Вообще-то, я обижен.
— Обижен?
— У тебя наверняка уже есть инвесторы, но я слышу об этом впервые. Мои деньги недостаточно хороши?
Я качаю головой.
— Никаких инвесторов.
— Как же ты за все это платишь? — а затем прищуривается. — Наследство?
Если я буду говорить быстро, возможно, удастся упредить его гнев.
— Я хотела сделать все сама. Если ничего не выйдет, если проект не ждет успех... я не могла допустить, чтобы ты или кто-то другой снова принял на себя финансовый удар.
Замечательно. Теперь он выглядит оскорбленным.
— Ты думала, я не помогу?
— Я знала, что поможешь. Коул, я бы очень хотела, чтобы ты инвестировал, правда. После того как запущусь — и только если ты изучишь финансовые показатели со своими консультантами и примешь решение на основе этого.
Он молчит мгновение. И когда заговаривает, в его голосе слышится что-то... уважение?
— Я понимаю.
— Понимаешь?
— Конечно. Это чертовски рискованно, но да. У нас с отцом когда-то был точно такой же разговор, — Коул улыбается воспоминанию. — Я помогу тебе всем, чем смогу — настолько, насколько ты позволишь.
— Спасибо.
— Начни с того, что найми ассистента и найди централизованный склад, — говорит он, мягко качая головой. — Два года, и ни слова. Знаешь, потребуется время, чтобы простить тебя.
Его голос насмешливый, поэтому я тоже отвечаю легко.
— Я буду выполнять твои поручения целую неделю.
Это срабатывает, он смеется.
— Давай две.
Мы говорим о щенке, все еще безымянном и слишком милом для этого мира. О выходящей книге Скай и поездке Коула в Нью-Йорк. И вот я убеждаю себя, что спрашиваю как бы между прочим, когда под конец вбрасываю вопрос.
— Ты видел Ника в последнее время? Он пропал с радаров после того вечера в опере.
— Не видел. Вчера он отменил теннис, но такое случается постоянно. Плотный график и все такое. А что?
В самом деле, почему? Я прочищаю горло.
— Просто интересно.
— Его не было на работе?
Нет, это меня там не было. Стоит сказать, что я уволилась, но тогда придется объяснять почему, и... я не могу.
— Не совсем.
— В любом случае, в субботу он будет на вечеринке, — говорит Коул без тени беспокойства. В конце концов, для него прошло всего несколько дней, и они не ссорились в пух и прах. Ник, очевидно, мог написать Коулу, но не мне.
Значит, телефон у него работает.
Полезно знать.
Я заношу это в колонку «причины злиться», а не «причины грустить». Последние несколько дней между ними шла постоянная борьба. В качестве председательствующего судьи я приняла волевое решение дать как минимум неделю. Но если он все еще будет меня избегать к вечеринке Коула и Скай...
Разверзнется ад.
Что ж, придется этот ад устроить.
В начале недели это казалось гораздо проще. Но сейчас, стоя перед зеркалом в полный рост в спальне и собираясь на вечеринку, где Ник определенно будет, сохранять уверенность в себе гораздо труднее.
Целая неделя, за которую он ни разу не ответил на звонки.
Но сегодня не ускользнет.
Платье на мне облегает фигуру. Цвета подходящие — Скай прислала фото осенних декораций — в приглушенных тонах. Под ним на мне собственно созданное белье. Оно ощущается как кружевная броня, будто я готовлюсь к битве.
Подъездная дорожка к дому Коула и Скай украшена тыквами и цветами, а на двери висит огромный венок. Сотрудник с оранжевым кленовым листом в нагрудном кармане открывает входную дверь.
— Спасибо, — в нос бьет аромат тыквенных пряностей. Они что, жгут легион свечей разом? Пекут печенье без остановки? Пахнет просто потрясающе.
Скай находит меня первой.
— Разве здесь не чудесно?
— Это твой дом, — замечаю я со смехом. — Но да. Ты собираешься сделать это ежегодной традицией?
— Очень хочу. Из всех чертовых светских раутов Коула для налаживания связей этот я хочу оставить. И сделать его более семейным, — ее рука рассеянно порхает к животу, который уже начинает заметно округляться. Без сомнения, Скай уже вовсю отбивается от вопросов.
— В следующем году вас будет уже трое хозяев, — шепчу я.
Ее взгляд теплеет.
— Да. Уверена, третий очень поможет.
— Младенцы — отличные спецы по складыванию салфеток, — поддразниваю я.
Скай смеется, увлекая меня за собой, и мы останавливаемся в центре гостиной. Из встроенной акустической системы доносится тихая музыка. Взгляд скользит по собравшимся в комнате людям. Друзья семьи. Мои кузены. Брат и Итан Картер, склонившие головы в тесной беседе. Он еще один из недавних друзей Коула — человек с зарождающейся технологической империей и двумя милыми маленькими дочками. Я не раз слышала от Скай, что она надеется, тот найдет себе пару среди гостей на вечеринках.
Ника нигде не видно.
— Твоя мама на кухне, — говорит Скай, неверно истолковав мой изучающий взгляд. — Она сказала Коулу, что не доверяет новым кейтерерам и боится, что те не справятся с едой как следует.
Я улыбаюсь.
— В духе мамы.
Скай достаточно вежлива, чтобы никак не комментировать это заявление, но я не могу представить, чтобы из мамы получилась легкая свекровь.
— Так вот, — говорю я, глядя на свои ногти, — Ник здесь?
— Да, видела его всего пару минут назад. Он был... о нет, — ее взгляд цепляется за бар, где племянник-подросток изучает бутылки. — Я сейчас вернусь...
Я направляюсь в малую гостиную. Здесь больше людей; двойные двери ведут на задний двор. Снаружи установлены уличные обогреватели, а на спинки шезлонгов наброшены пледы.
Ник стоит там. Пускай освещение тусклое, эти плечи я узнаю из тысячи. Это он — стоит в стороне от остальной вечеринки, в одиночестве. От этого я злюсь чуть меньше за то, что он игнорировал меня целую неделю.
Я уже почти у дверей, когда меня останавливает улыбающееся лицо.
— Блэр, рад снова тебя видеть.
— Я тоже, дядя, — я обнимаю его в ответ. Так близко... я так близко!
Он замечает мой взгляд и прослеживает его до Ника.
— Да, — говорит дядя. — Твой брат пригласил стервятника. У нашего Коула всегда была страсть попадать в заголовки.
Мои зубы стискиваются. От упоминания репутации Ника в бизнесе. От шутки о навыках Коула в пиаре. От того факта, что дядя ждет, что я рассмеюсь.
Год назад я бы, наверное, так и сделала.
— Они хорошие друзья, — говорю я.
— О, конечно, — голос дяди стихает.
Я могла бы сказать больше. О деловой хватке Ника, о спасении компаний, а не об их разрушении. Возможно, какую-нибудь нелепую метафору о том, что даже стервятникам есть место в природе. О том, что работала на него. Ник однажды сказал, что почему-то не хочет портить мою репутацию. И вот я сама хочу защитить его.
Но у меня есть цель, и воспитание дяди подождет. Я перевожу взгляд с него на Ника вдали. Он там, на улице, в темноте и холоде, предпочитая их теплу и суете внутри.
