через годы вы смотрели друг на друга с той же нежностью, что и сейчас. Чтобы каждое утро начиналось с улыбки любимого человека, а каждый вечер заканчивался в объятиях друг друга. Горько!
— Горько! Горько! — подхватил зал, голоса сливались в единый радостный хор.
Никита повернулся ко мне, его карие глаза сияли счастьем. Он нежно взял моё лицо в ладони, большими пальцами погладил по щекам, словно боясь помять макияж. Наши губы встретились в поцелуе – сначала осторожном, трепетном, но с каждой секундой становившемся всё более глубоким и страстным. Я чувствовала вкус шампанского на его губах, ощущала, как его рука скользнула на мою талию, притягивая ближе. Мир вокруг исчез – остались только мы двое, растворившиеся друг в друге под счёт гостей.
— Один! Два! Три! — скандировали родственники и друзья, растягивая каждую цифру. — Четыре! Пять! Шесть!
Поцелуй становился всё жарче, и я почувствовала, как краснеют мои щёки. Фата слегка сместилась, но мне было всё равно.
— Семь! Восемь! Девять! Десять!
Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша и улыбаясь. Зал взорвался аплодисментами и свистом.
— Браво молодым! — раздался голос ведущего в расшитом золотом пиджаке. — А теперь, дорогие гости, пришло время подкрепиться! Встречайте горячее!
Официанты в белоснежных рубашках начали разносить дымящиеся блюда – запечённую семгу под сливочным соусом, медальоны из телятины, овощи гриль. Ароматы смешивались, создавая головокружительную симфонию запахов.
Я наклонилась к уху Никиты, чувствуя, как моя грудь в корсете платья прижимается к его руке:
— Милый, я в уборную на минутку, — прошептала я, легко касаясь губами его щеки, оставляя едва заметный след помады.
— Не задерживайся, любимая, — улыбнулся он, поглаживая мою руку.
Я встала, аккуратно приподняв тяжёлую юбку свадебного платья, расшитую жемчугом и кристаллами Сваровски. Шлейф мягко скользил по паркету, пока я шла к дамской комнате, кивая и улыбаясь гостям, которые провожали меня восхищёнными взглядами.
Толкнув тяжёлую дверь с позолоченной табличкой, я оказалась в просторной уборной, отделанной бежевым мрамором. Здесь было тихо – только приглушённая музыка доносилась из зала. Никого. Я зашла в одну из кабинок, справилась с многослойной юбкой – задача не из лёгких в свадебном платье. Закончив дела, вышла к раковинам с золотыми кранами. В зеркале отразилась счастливая невеста – растрёпанная после поцелуя, с блестящими глазами, румянцем на щеках.
Вдруг за спиной раздались медленные, размеренные хлопки. Я вздрогнула и резко обернулась. Из дальней кабинки, покачиваясь, вышел Женя – лучший друг Никиты. Его галстук был ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, а во взгляде плясали странные огоньки.
— Жень? — я нахмурилась, вытирая руки бумажным полотенцем. — А ты что забыл в женском туалете? Заблудился после тостов?
Он проигнорировал мой вопрос, прислонился к стене и начал говорить, растягивая слова:
— Настя… Настенька… Ты же идеальная девушка. Просто идеальная.
Я непонимающе подняла брови, чувствуя, как внутри зарождается тревога.
— Жень, ты пьян? Давай я провожу тебя обратно в зал…
— Нет-нет, подожди, — он поднял руку, останавливая меня. — Я же серьёзно. Все сегодня говорили – ты и красивая, и умная, и готовишь как богиня. Дом в порядке держишь, с родителями Никиты ладишь, характер золотой. Идеальная жена, короче. И ещё… — он сделал паузу, облизнув губы, — наверняка и члены сосёшь как последняя профессионалка.
Слова ударили как пощёчина. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
— Жень, ты… ты совсем охренел?! — голос дрогнул от возмущения. — Как ты смеешь такое говорить? Да ещё на моей свадьбе!
— Да ладно тебе, — он усмехнулся, делая шаг ближе. — Не притворяйся невинной овечкой. Я узнал твой маленький грязный секретик.
Сердце пропустило удар. Нет. Только не это. Всё что угодно, но не это.
— Какой ещё секрет? — я попыталась сохранить спокойствие, хотя руки уже начали дрожать. — Я не понимаю, о чём ты.
— Всё ты понимаешь, шлюха, — он выплюнул последнее слово с такой злобой, что я отшатнулась.
— Жень! — голос сорвался на крик. — Ты не имеешь права так со мной разговаривать! Ты перепил, иди проспись!
— Шлюха продырявленная, — он продолжал, наслаждаясь моим ужасом. — Или хочешь сказать, что в порнушке не снималась?
Мир закачался. Он достал телефон из кармана пиджака, развернул экраном ко мне. На дисплее… Боже, нет. Это было одно из тех видео. Несколько лет назад. Молодая девушка, которой я была когда-то, стонала под двумя мужчинами.
«Ах-ах-ах» – звуки из динамика резали уши.
Прошлое, которое я так тщательно похоронила, воскресло и ударило в лицо в самый счастливый день моей жизни. Да, я работала в порноиндустрии. Молодая, глупая, отчаянно нуждавшаяся в деньгах. Когда заработала достаточно и начала думать о будущем, о последствиях, о том, что когда-нибудь захочу нормальную жизнь – я ушла. Удалила все видео, которые смогла найти. Начала новую жизнь. Встретила Никиту. Влюбилась. И вот теперь…
Женя нажал на паузу, убрал телефон обратно в карман:
— Что, язык проглотила? Кошка откусила?
Слёзы подступили к глазам. Тушь наверняка потечёт, испортит макияж, над которым визажист трудилась три часа.
— Откуда… откуда ты достал это видео? — голос дрожал. — Я же всё удалила… Со всех платформ… Ты давно знаешь? Специально хранил это в телефоне? Ждал моей свадьбы, чтобы всё разрушить?
— Эй, спокойно, Настюш, спокойно, — он поднял руки в примирительном жесте, но глаза продолжали злобно блестеть. — Узнал только сегодня утром. Случайно наткнулся на одно видео, смотрю – девчонка знакомая, но помоложе. Приглядeлся – точно, ты! Только парочку лет назад. Свеженькая такая была.
— Что ты хочешь? — я едва выдавила из себя. — Деньги? Что тебе нужно за молчание?
Он улыбнулся – медленно, плотоядно, как удав, глядящий на кролика:
— То, что было в том видео. Хочу попробовать тебя. Проверить, так ли ты хороша, как на экране.
Меня словно окатили ледяной водой:
— Ты… ты вообще больной! Псих! Как ты можешь такое предлагать?!
— А что не так? — он пожал плечами с деланным равнодушием. — Сколько членов у тебя во рту побывало за время съёмок? Десяток? Два? Так что плюс-минус один – какая разница?
— Ты себя слышишь, мерзавец?! — я задыхалась от ярости и ужаса.
— Настя, я могу и обидеться, — его тон стал жёстче. — Я даю тебе право выбора. Либо через пять минут во время моего тоста я
