— Не зови меня Теодором! Я не Теодор! Он плохой! Он – гнида! Я не он! Я не хочу!
— Мне уже тогда стоило бы призадуматься. Подумать, будет ли правильно и дальше иметь с тобой дело. Если бы Сэмми не было рядом, ты бы убил меня намного раньше того отморозка, из-за которого я чуть не утонула.
— Если бы это случилось, я бы никогда себе этого не простил. Не смог бы жить с таким грузом на душе. Не смог!
— Ну да, конечно! Твои галлюцинации бы опять промыли тебе мозги, и ты бы пошел убивать, не задумываясь. Зная о болезнях твоей семейки и о жестоком обращении с тобой, я очень удивлена, что ты не стал преступником раньше. Хотя я вполне могу чего-нибудь о тебе не знать.
— Я мог психануть и наброситься на любого, но только не на тебя. Ни за что. Никогда. Я изо всех пытался сдержаться, если что-то толкало меня на подобное. Заставлял себя помнить, что ты очень важный для меня человек.
— Важный человек, которого ты был готов убить собственными руками из-за мысли, что он якобы тебя предал.
— Я знаю, что не должен был верить тому, что Маркус так и не смог доказать. Он много болтал и обещал все подтвердить, но я ничего так и не получил. Ничего! А значит, этот урод болтал впустую, думая, что таким образом сможет добиться своего.
— Тем не менее изначально ты поверил ему, а не мне. Точнее, тому, о ком на тот момент даже не знал.
— Предательство близкого человека – больная для меня тема. Я очень болезненно воспринимаю даже намеки на него. Мне будет не так обидно, если я пострадаю по вине незнакомца. Но если мне в спину воткнет нож кто-то из близких, я просто сойду с ума.
— Назови хоть одну причину, по которой ты мог засомневаться во мне. Разве хоть раз я давала тебе намек? Разве я хоть раз сделала что-то тебе во вред? Где я ошибалась? Скажи мне! В чем моя вина? Почему ты так со мной обращался?
— Пожалуйста, прости меня, моя хорошая… — отчаянно взмаливается Питер. — Прости, что посмел усомниться. Обещаю, это был первый и последний раз. Такого больше никогда не повторится. Клянусь!
— Мне жаль, Питер, но вряд ли у нас сложатся хорошие отношения в дальнейшем, — с грустью во взгляде сообщает Хелен. — Ты уже не тот человек, которого я полюбила. Был тихий скромный парень, который нуждался в любви и заботе. А теперь это бессердечный и кровожадный отморозок с кучей психологических проблем и болезнями, с которыми ему придется провести всю свою жизнь.
— Иногда я и сам не понимаю, кто есть на самом деле. Не понимаю, где настоящий я. И хочу ли я становиться тем, кем был с рождения или тем, кем меня сделал этот мир. То я веду себя как Питер, тот самый тихий и скромный парень. А то становлюсь Теодором. Ублюдком, который настроил против себя кого только можно.
— Еще одно глупое оправдание.
— Нет, это не так! Иногда правда бывают моменты, когда кажется, будто во мне живет две личности. Личности, между которыми я постоянно переключаюсь.
— Все эти злодеяния совершил Питер Роуз. Такое имя написано в твоих документах. С таким именем ты прожил двадцать семь лет своей жизни.
— Я и хочу быть Питером! Я не хочу становиться Теодором! Это не тот, кем я должен быть. Не тот, кем я себя чувствую.
— Некоторое время назад ты хотел совсем иного.
— Я был не в себе! Потому что думал, что ты мертва! Я сходил с ума, ибо думал, что навсегда потерял тебя. Жизнь перестала иметь для меня всякий смысл. Все это время я просто, грубо говоря, страдал херней. Бухал, гулял по городу, ездил где-то, ругался с кем-то… Спорил со своей галлюцинацией… Один раз я даже подрался с каким-то мужиком в баре, ибо он не понимал просьбу оставить меня в покое, когда ему хотелось со мной поговорить по душам. От одного-то отвязался, скрепя зубы, а тут второй психолог так называемый нарисовался. Вот и кончилось мое терпение. Посетители пытались нас разнять, а сотрудники вызвали полицию, которая забрала нас обоих в участок. Меня там продержали до самого раннего утра, а потом отпустили, предписав выплатить крупный штраф за нарушение порядка.
— Пытаешься меня разжалобить?
— Неужели ты мне не веришь? Не веришь, что я страдал? Страдал без тебя, без девушки, ради которой и пытался держаться до последнего! А потом смысл всего этого пропал! Мне для кого было стараться!
— Что же ты наделал, Питер? — тяжело вздыхает Хелен. — До чего ты докатился? Уж чего, но я не ожидала от тебя ничего такого. Думала, ты хороший, добрый, скромный и милый. Думала, ты и мухи не обидишь. Радовалась, что ты не обозлился на весь мир после стольких оскорблений и унижений от ребят из школы. Удивлялась твоей силе духа. Восхищалась… А теперь что получается? Я ошиблась?
— Пожалуйста, Хелен, не говори так… — дрожащим голосом взмаливается Питер. — Не считай меня монстром. Я совсем не такой…
«М-м-м, по-моему, девчонка намеревается тебя кинуть… — с хитрой улыбкой предполагает Теодор. — Вот печенкой это чую… Надоело ей, что ты страдаешь херней. Решила найти себе кого-то другого. Кого-то поздоровее. Поняла, что ей не нужен мудак, страдающий от галлюцинаций, погрязший в своей депрессии и винящий в своих бедах весь мир.»
— Прости, но я правда не могу… — неуверенно говорит Хелен, склонив голову. — Не могу быть с тобой после всего, что произошло. Ты зашел уже слишком далеко, и я… Не могу считать тебя достойным.
— Нет! — чуть громче и отчаяннее произносит Питер, крепко берет Хелен за руки и несколько раз целует их переднюю часть. — Нет-нет-нет-нет, прошу тебя, милая, не делай этого! Умоляю, не бросай меня! Я без тебя пропаду! Ты нужна мне! Прошу, не делай этого! Не оставляй меня одного в этом мире! Пожалуйста, Хелен, пожалуйста, не делай этого! Не делай!
— Тебе не так уж сильно кто-то нужен, как я понимаю. Раз ты так легко отгоняешь от себя тех, кто готов тебе помочь, то нам всем нет смысла пытаться вечно тебя спасать и вытаскивать из болота. Куда ты возвращаешься снова и снова.
— Нет, это не так!
— Вот интересно! Ты всегда говорил, что до смерти боишься одиночества и не сможешь с ним смириться. Но при этом ты делаешь все, чтобы рядом с тобой никого не осталось. Ты всех отталкиваешь, всех ненавидишь, всех винишь в своих бедах, всех хочешь убить, всем хочешь отомстить…
— Я так и не научился доверять этому миру. И все время жду подвоха даже от тех, кого хорошо знаю. Я… Я очень боюсь, что меня предадут. Боюсь, что близкие однажды обнажат свое настоящее лицо и уйдут, всадив нож мне в спину.
— И поэтому ты бросаешься на них с ножом и пытаешься убить?
— Это всего лишь моя защитная реакция. Я не хочу казаться слабым. Не хочу, чтобы мне вновь причинили боль. Не хочу, чтобы кто-то знал о моих чувствах.
— Пытаться убить человека – это не защитная реакция, а болезнь. Психическая болезнь, которую нужно лечить.
— Да, я страдаю от галлюцинации и недоверия к людям. Да, у меня склонность к суициду. Да, я не могу понять, кто есть на самом деле. Не могу решить, кем мне лучше быть: слабым и несчастным Питером или бессовестной сукой по имени Теодор. Я не знаю!
— А ты вообще уверен, что знаешь все? Уверен, что полностью осознаешь, откуда идут все твои страхи и все твое недоверие? Может, тебе еще долго надо копаться в себе и искать причину такого поведения? Да, гены генами, но я же считаю, что все зависит от воспитания и окружения. Если бы в твоей жизни все было иначе, ты бы никогда не пошел на подобное. Никогда бы не убил, не грабил, не мстил. Умел бы все забывать и прощать. Научился бы жить с этим дальше.
— Я не справлюсь со всем этим без тебя. В этом жестоком мире у меня может не остаться никого, но тебя я не могу потерять. Не могу даже подумать о том, чтобы ты захотела от меня отвернуться. Одна только такая мысль уже доводит меня до истерического состояния.
— Если бы ты очень захотел, то вон из кожи полез бы, чтобы исправить ситуацию. Но похоже, тебя все вполне устраивает.
— Я хочу все исправить! — восклицает Питер. — Очень хочу! Хочу жить как нормальный человек!
