Я так легко засыпаю в его постели, потому что рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Я не сдерживаюсь, не думаю, что меня слишком много, и не чувствую, что меня контролируют, когда нахожусь рядом с ним, потому что он заставляет меня чувствовать, что меня видят. Зачем мне убегать?
Я встаю с кровати и вытягиваю руки над головой, вдалеке виден Бруклинский мост через окна Арчера от пола до потолка. Головная боль со вчерашнего вечера ещё не прошла, но пульсация, по крайней мере, утихла, и я направляюсь к его ванной.
Я делаю несколько шагов, когда в поле зрения появляется Арчер, прислонившийся к дверному косяку. Не сводя с меня глаз, он опускает руку в карман своих черных спортивных штанов, бросая мобильный телефон и ключи на плюшевое кресло у двери.
– Я так понимаю, что ты не видела мою записку и не читала её.
Он тянется за спину, стягивая толстовку “Blades”, и я замечаю рельефный пресс, когда его футболка задирается при движении.
Я ничего не могу с собой поделать. Независимо от моего текущего состояния, у меня текут слюнки. Честно говоря, я думаю, что меня можно было бы ввести в медикаментозную кому, и этот человек всё ещё мог бы вызвать такую реакцию у моего тела.
Он улыбается мне, отталкиваясь от дверного косяка и направляясь ко мне. Я знаю, что мои мысли очевидны. Моё сердце всегда было открыто, и часто из–за этого у меня были неприятности, особенно с моим бывшим парнем.
Он обхватывает большой ладонью моё бедро, прижимая моё тело к своему.
Впереди ещё больше неприятностей.
– Как пижама?
Тепло от его прикосновений проникает сквозь мягкий, тонкий материал.
– Дай угадаю…Ещё одна твоя покупка?
Он наклоняется вперед, убирая прядь спутанных волос с моего уха.
– Хочешь знать, что ещё я тебе купил?
Я чувствую, как по моему телу пробегают мурашки.
– У меня такое чувство, что ты всё равно мне расскажешь, – шучу я, искренне желая знать.
Он кладёт другую ладонь мне на бедро, когда он целует меня чуть ниже уха. Я знаю, что этот обмен поцелуями намного интимнее, чем дружеский секс. Наши отношения изменились, и Арчер ведет нас, а я – добровольный пассажир.
– Может, ты и была больна, но у тебя не было галлюцинаций. Система безопасности, которую установил твой домовладелец, – Арчер отстраняется, качая головой с гордым выражением лица. – Ты не просила об этом. Это я, – его внимание останавливается на моём животе. – Тогда я защищал девушку своей мечты, а теперь я защищаю свою семью.
– Ты такой настойчивый, – отвечаю я сдавленным, хриплым голосом.
Он просто улыбается, и в уголках его глаз появляются морщинки.
– Я знаю, – его рука скользит под подол моего топа, останавливаясь на моем плоском животе. – Я мог бы спросить, не возражаешь ли ты против моей настойчивости, но я не буду тратить ни своё, ни твоё время на ответ, – он пригвождает меня к месту своим взглядом. – Вот так обстоят дела, Дарси. Ты, я и наш ребенок. Это так просто, – он прикусывает уголок нижней губы. – О, и попытаться остаться в живых, когда мы в конце концов расскажем об этом твоему брату.
Пузырь спокойствия, в котором я находилась, лопается, беспокойство растекается по моим венам. Конечно, я знала, что моя семья узнает, что я беременна – это неизбежно. Но из–за вчерашнего переполоха я не думала о том, как отреагирует Джек.
– Я не хочу ему говорить. Во всяком случае, пока.
Арчер склоняет голову набок, на его лице отражается смесь облегчения и беспокойства.
– Беременность подвергается наибольшему риску в течение первых двенадцати недель, и я не собираюсь посвящать в свои дела всех, – я пожимаю плечами, с растущим чувством уверенности в своём решении. – Возможно, даже до тех пор, пока животик не начнёт виднеться. Мы сами решаем, кому рассказывать, и сообщать новости о моем теле – это мое дело.
Арчер слегка кивает, рисуя нежные круги на моем животе подушечкой большого пальца. Я не уверена, что он делает это осознанно.
– Я знаю, что вчера вечером выложил все свои карты на стол, и когда я ехал сюда с тренировки, я думал о том, чтобы спросить тебя, приняла ли ты решение оставить ребенка. Думаю, я уже понял, чего ты хочешь, но у тебя всегда есть выбор, Дарси. Я просто хочу, чтобы ты...
– Я оставлю ребенка, – подтверждаю я без малейших колебаний. – Я знаю, что у меня есть выбор, но я искренне не вижу нужды в прерывании беременности. Мне даже не нужно думать об этом, но я правда хочу сохранить беременность в тайне.
Облегчение появляется не только на лице Арчера; оно охватывает всё его тело, каждый мускул заметно расслабляется. Ему не нужно ничего говорить, чтобы я поняла, как много значит для него моё решение.
– Хранить секреты или не говорить правду – не моя сильная сторона, Куколка. Но ты для меня на первом месте. Ты и ребенок. Тем не менее, когда мы расскажем моей маме, она, скорее всего, выйдет из себя. В хорошем смысле, – уточняет он.
Я прижимаюсь к нему, свежий одеколон Арчера восхитителен.
– Она милая?
Он тихо мычит.
– Да, семья для неё – всё, – легкий смешок вырывается из его груди. – И я начинаю понимать почему.
Инстинктивно мои руки обвиваются вокруг его талии, а он обхватывает меня своими, кладя подбородок мне на макушку.
– Ты когда–нибудь хотел завести семью? – тихо спрашиваю я. – Я хотела, хотя не могла представить, когда это произойдет.
Когда Арчер делает глубокий вдох, я сильнее прижимаюсь к его груди.
– Честно? Не на протяжении большей части моей взрослой жизни. Думаю, я не рассматривал создание семьи, как бы это ни выглядело, как показатель моего успеха. Это всегда было связано с хоккеем, рекордами и... – он на секунду замолкает. – Мне стыдно в этом признаваться, но…каким желанным я был для женщин, – он выпускает в комнату струю воздуха. – Да, вслух это прозвучало примерно так же поверхностно, как и в моей голове.
Отрываясь от его груди, я смотрю на него, а он внимательно наблюдает за мной, ожидая моей реакции.
Мне нечего ему сказать, кроме того, что я уважаю его за то, насколько он честен со мной. Если Джек и Джон считают, что этот человек – лживый засранец, то они ошибаются. Всё, что я вижу, – это то, что кто–то пытается сделать всё, что в его силах, чтобы добиться желаемого в сложных обстоятельствах. И чем больше я думаю о затруднительном положении Арчера, тем больше понимаю его.
– В таком случае я нахожу тебя ещё более удивительным.
Его руки сжимаются вокруг моей талии.
– Почему же?
Я очень сильно опоздаю на работу. Не то чтобы меня это волновало.
– За то, что ты не сходил с ума и дал мне именно то, что мне было нужно прошлым вечером – и я имею в виду не только Taco Bell. Если ребенок никогда не входил в твои планы, то ты действительно хорошо постарался сохранить спокойствие.
Его руки перемещаются с моей талии на задницу, когда он с легкостью поднимает меня, и я обвиваю его ногами.
– Я не говорил, что ребенок никогда не входил в мои планы, Дарси. Я сказал, что так было большую часть моей взрослой жизни. Всё меняется, люди меняются.
Я не могу удержаться и играю с волосами у него на затылке, когда он встает, обнимая меня.
– Если бы меня спросили года два назад, доволен ли я своей жизнью и тем, как я её проживаю, я бы ответил, что доволен. На первый взгляд, я ни в чем не нуждался. Деньги, стиль жизни, карьера моей мечты...Внимание со стороны женщин.
Когда он смотрит на меня своими голубыми глазами, такими искренними, всё, о чем я могу думать, это о том, каково это – наклониться и поцеловать его.
– Это был безопасный образ жизни, но он не приносил такого удовлетворения, как я думал. Я просто не понимал этого, пока не увидел единственную девушку, которую хотел. Никакие деньги и слава не могли расположить е к себе или даже заставить воспринимать меня всерьез. Я ловил каждое слово, которое мог услышать во время ночных прогулок, и искал возможности намекнуть на то, что я чувствую, просто чтобы посмотреть, чувствуешь ли ты то же самое, но я не осмеливался показать это из–за моей дружбы с твоим братом, а также из–за дерьмовых отношений, в которых ты была. Я видел, что ты не была счастлива с Лиамом.
