— Мне плохо.
Я чувствую, как Хэппи наклоняется ближе, и убирает волосы с моего лба.
— Я знаю, куколка. Тебе немного лучше. Не так горишь. Так что все хорошо.
— Твитч, — шепчу я, с трудом проглатывая слюну.
Хэппи, в нерешительности, замирает, потом наклоняется еще ближе, и шепчет:
— Он скоро будет дома. Хорошо?
Мое тело не мне подчиняется, и я ничего не отвечаю. Я не в состоянии даже кивнуть головой.
Я хочу Твитча.
Я сажусь в кровати, пока доктор смотрит в мою сторону. Он немного отодвигается, и я перевожу взгляд на электронные часы на тумбочке.
16:56
Я проснулась час назад. Мне сказали, что у меня обезвоживание, и что мне поставили две капельницы. Должна заметить, что после того, как я заставила себя не обращать внимания на пощипывание, эти капельницы сделали свою работу. Я уже чувствовала себя лучше.
Но не хватало одной вещи. Или лучше сказать, одного человека.
Слабый свет тускло освещал комнату. Я поворачиваюсь и вижу Хэппи, смотрящего телевизор, сидя на стуле возле моей кровати. Сейчас я чувствую себя намного лучше. Я больше не обезвожена, и даже поела. Доктор, на прощание, дал мне пару советов и пообещал, что запишет их для меня на бумагу. Он внимательно посмотрел на меня, передавая свернутую бумажку. Потом он ушел.
Как только он ушел, я открыла записку и прочитала. Сверху страницы было напечатано: «Рекомендации доктора пациенту». Ниже небрежно написано:
«Не принимать кокаин».
Я сильно покраснела. Я очень смутно помню, что произошло прошлой ночью, но все же достаточно, чтобы съежиться и покраснеть из-за своего вчерашнего поведения. Мое сердце начинает биться быстрее. Мне не избежать последствий. Я потеряю работу. В этом году я не пройду выборочное тестирование на наркотики.
И во всем я виню Твитча.
Беспорядок в его жизни стал беспорядком в моей.
Поворачиваюсь к электронным часам на тумбочке и смотрю на дисплей. 22.45, а он все еще не вернулся домой.
Гребаный трус.
Обняв себя за колени, я тихо говорю:
— Я бы хотела поехать домой.
Я чувствую на себе взгляд Хэппи. Он вздыхает.
— Лекс, тебе не нужно. Ты можешь остаться...
— Я хочу поехать домой, — перебиваю его я. — Если ты сможешь организовать машину, отлично. Если не можешь, то я поймаю такси.
— Детка, даже не думай об этом. Я отвезу тебя сам.
Не проходит и десяти минут, как моя несчастная задница уезжает от мужчины, о котором я думала, что он мог бы изменится. Мог бы.
Я думаю, что ошибалась.
Неделю спустя...
Сказать, что я раздражена, значит, ничего не сказать.
С тех пор, как я видела Твитча, прошла неделя. С тех пор, как я была больна. И с тех пор, как я попробовала кокаин в первый раз.
Сидя за своим столом, я слушаю Чарли, хотя на самом деле не вслушиваюсь, что он говорит. До моего сознания доходят лишь небольшие отрывки разговора, но не все. «Ежегодный тест на наркотики... Каждые полгода... Выборочно... Завтра днем... Обязательный... Приведет к немедленному увольнению... Не о чем волноваться».
Мое сердце обрывается.
Время встретиться лицом к лицу с реальностью.
Завтра – день, когда я потеряю работу. Работу, ради которой я трудилась в поте лица. Работу, которую я люблю всем сердцем.
Чарли всматривается в мое лицо. Затем хмурится.
— Лекс, я знаю, что мы не должны обсуждать личное на работе, но... — он вздыхает, — я просто хочу спросить, все ли в порядке. В последнее время ты сама не своя. Я редко вижу твою улыбку. Я беспокоюсь о тебе.
Резко встаю, и вытираю вспотевшие ладони об юбку. Изображаю свою лучшую улыбку, и говорю:
— Все в порядке. Правда. Просто в последнее время, я плохо сплю. Много мыслей в голове.
Чарли посылает мне сочувствующую улыбку.
— Ладно. Но, ты знай, что можешь поговорить со мной в любое время.
Встав, он уходит из моего кабинета, а я остаюсь за столом, чувствуя в голове пустоту.
Прошедшая неделя была дерьмовой. Дерьмовой, потому что я чувствовала себя паршиво, и дерьмовой, потому что Твитч решил, что ему надоело со мной играть.
Но ему не хватило мужества сказать мне об этом самому. Я всю неделю ждала, когда же он напишет, или покажется в моей комнате. Я даже не чувствовала, что он за мной наблюдает. Он просто... исчез.
Я понимаю, что кокаин – это плохо, и я не должна была его нюхать, но могу сказать со всей серьезностью, что даже не помню, как это делала.
Нет, серьезно, я? Нюхала кокаин? Я-я не знаю, что произошло. Это на меня не похоже.
Я избегала Никки и Дэйва так долго, как только было возможно. Они каждый день звонили, и спрашивали, можем ли мы встретиться, но я отвечала им, что мне нехорошо, и что не хотела бы их заразить. Дэвид, кажется, поверил. Никки? Не очень-то.
Она знала. Она всегда знает, когда что-то происходит. А этот козел. Этот гребаный козел.
Выкинул меня, как ненужный мусор.
Я повторяю себе, что мне плевать, и что так будет лучше. С глаз долой, из сердца вон. Но я бы солгу, если скажу, что это совсем меня не ранит.
Кажется, я нахожусь в стадии «печаль».
Я уже прошла через первую стадию: «отрицание и уединение», и перешла ко второй стадии – «гнев». И в данный момент я разгневана.
Да как он смеет? Кем это он себя возомнил? Мне он не нужен.
Может быть, если ты просто позвонишь ему...?
О, черт. Я уже нахожусь на грани третьей стадии – упрашиваю себя.
Мне плевать, кто он, я не буду ему звонить. Я не сделала ничего плохого!
Сажусь за стол, решаю написать Никки и Дэйву, и попросить их сегодня вечером со мной встретиться. Мне нужен девичник.
— Так ты говоришь, он просто перестал тебе звонить?
Ну, технически, Твитч и не звонил мне, но...
— Да. Так и было, — говорю я Никки.
Дэйв смотрит на меня печальными глазами.
— Может, тебе стоит позвонить ему первой. Может быть, он просто занят.
Закатываю глаза, и говорю:
— Он тебе даже не нравится! Почему ты за него заступаешься?
Дэвид поднимает руки вверх, как бы показывая: "Я сдаюсь".
— Может, он мне и не нравится, но я знаю, что он нравится тебе, и это означает, что он обладает какими-то особенными качествами, иначе, ты бы его не хотела.
Были ли у Твитча такие качества? Я обдумаю этот вопрос попозже.
— А ты не думала, что он просто дает тебе немного времени, чтоб побыть наедине с собой, после того, как тебе стало плохо у него дома? — спрашивает Никки. — Может быть, он думает, что ты из-за этого переживаешь, и придешь к нему сама, когда будешь готова.
