— У нас есть туннели и проходы, которые простираются по всем сельскохозяйственным угодьям. Это центр Северо-Запада, — гордо заявляет он.
Вот почему здесь так много пустого пространства? Всё это подземное дерьмо, о котором никто не имеет понятия?
Грэм выходит из-за ряда ящиков с другим мужчиной. Они осматривают их состояние, прежде чем замечают нас.
— Привет, Торнтон. — Грэм подмигивает мне. — Понравился подарок, который я отправил с нашей запиской?
Я дарю ему самое недовольное выражение.
— Пожар? Нет. Не понравился.
Он смеётся и смотрит на Каллума так, будто у него нет забот.
— Команда поддержки в пути. Можете возвращаться наверх для фейерверка, босс.
— Фейерверка? — Прилив адреналина заливает мои вены.
Каллум бессердечно целует меня в лоб и дарит мне безумную улыбку. — Это ничего личного. И если ты выживешь, ты снова можешь быть моей, милая Хлоя.
Глава 31
Брайар
Как только мы возвращаемся на основной этаж прачечной, Бенсен кричит:
— Двигайтесь, двигайтесь, двигайтесь!
Голос Джона резко следует за ним:
— На землю, руки, чтобы я их видел.
Они наставляют на нас автоматы и быстро скручивают Каллума. Всё слишком легко, разве они не видят?
Быстрые удары моего сердца пульсируют в ушах, когда один из парней грубо хватает меня за руку и толкает на пол рядом с Каллумом. Они обращаются со мной так же, как с ним.
Я пусто смотрю в пол. Какая-то маленькая, наивная часть меня всё ещё верит, что они увидят правду.
Каллум смеётся и облизывает губы.
— Кто из вас Роман? Ты здесь главный, да? О, наша милая Хлоя рассказала нам всё о тебе. Она забралась тебе в голову, не так ли? — Я бросаю на Каллума испуганный взгляд, а затем перевожу глаза на солдата в маске, прислонившегося к дальней стене и наблюдающего за всем этим. Его руки скрещены, и автомат висит на плече.
— Да, так и есть, — заявляет Роман, звуча совершенно безэмоционально. Это бьёт меня как пуля.
— Жаль, что тебе придётся взять меня живым. А что насчёт нашей Хлои? — Каллум подталкивает его дальше. У меня в животе всё переворачивается. Чего он пытается добиться, провоцируя его?
Роман отталкивается от стены и подходит к нам, останавливаясь в нескольких футах. Я не вижу его лица за шлемом, но слышу ненависть в его голосе, когда он говорит:
— Нам приказано уничтожить её.
Мои зрачки расширяются, и всё, что я могу — смотреть на него. Я не знаю, что он видит в моём выражении, но это очень похоже на то, как быть похороненной заживо. Я не могу, блять, дышать, потому что знаю, что он не лжёт. Роман сказал, что всегда подчиняется приказам, что бы ни случилось — кто бы ни стоял на его пути, даже если этот человек — я.
Каллум собирается подстрекать его дальше, когда огромный взрыв сотрясает землю и разбивает все окна в прачечной. Так громко, что я даже не слышу своего собственного крика.
Дым и пыль мгновенно попадают мне в горло. Я пытаюсь открыть глаза, но сквозь облако обломков трудно что-либо разглядеть.
Если я не сбегу прямо сейчас это чертово место станет моей могилой. Роман собирается прикончить лишний конец — меня.
Моё сердце колотится, пока я ползу по битому стеклу и камням. Я знаю, что они впиваются в мою кожу, но я не чувствую этого. Я не чувствую ничего. Начинаются крики, и несколько людей Каллума проносятся мимо меня, не подозревая, что я пытаюсь сбежать.
Моё горло горит, как будто оно в огне, и слёзы жгут глаза, но я изо всех сил сдерживаю кашель и направляюсь к ближайшему разбитому окну.
Кто-то хватает меня за лодыжку, и я задыхаюсь, отбиваясь и оглядываясь через плечо. Мои глаза встречаются с глазами Романа. Стекло его шлема разбито, и по переносице течёт кровь.
Тот же страх, который я почувствовала в ночь, когда Каллум пытался меня убить, возвращается. Адреналин бежит по моим венам и заставляет каждую клетку моего тела кричать, чтобы я убиралась от него как можно дальше — от них обоих.
Я снова пинаю его и сбиваю его руку с моей лодыжки. Мои колени кровоточат, ноги затекли, но если я и ранена, то пока не чувствую этого. Мне нужно использовать это время, чтобы выжить. Я заставляю себя подняться на ноги и изо всех сил хромаю, чтобы уйти.
— Брайар! — кричит Роман. Он звучит злым — не отчаявшимся, чтобы я не ушла, или чтобы защитить меня, как обещал. Он мычит, когда кто-то набрасывается на него. Я смотрю лишь настолько долго, чтобы увидеть, как Каллум нападает на него с ножом КА-БАР. Они борются на земле, и это последнее, что я вижу, прежде чем сворачиваю за угол.
Слёзы прорезают пыль и кровь на моих щеках, становясь горькими, когда достигают моих губ.
Как только я вырываюсь из здания, на меня обрушиваются все остальные звуки. Мужские крики, стрельба и звон металла в ближнем бою. Моё сердце бешено колотится, и я иду в том направлении, где меньше всего сражений.
Я понимаю, что за мной следят, только когда достигаю края поля, где меньше дыма, и позади шуршат сорняки.
Моя рука летит к поясу, где «Икар» по крайней мере оставил мне нож для самозащиты. Я вынимаю его из ножен и крепко сжимаю. Я жалею, что не послушала Тейлора и не тренировалась с ним больше, а сосредоточилась только на стрельбе.
Я резко поворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с огромным мужчиной в тактическом снаряжении. Оно не похоже на экипировку «Икара», которая больше подогнана под вид мотоциклиста; этот парень выглядит как смесь спецназовца и военного. Он по крайней мере шесть футов ростом и мускулист до нелепости.
Истошный крик вырывается из моего горла, когда я вижу его. Он соткан из кошмаров, и в его глазах нет пощады. Должно быть, он работает на преступный мир, на того, на кого работает Каллум.
Я бегу так быстро, как могу, и пытаюсь увеличить дистанцию между мной и солдатом «Суб-Розы». Но с моей хромотой и его длиной шага он поглощает расстояние, которое мне удаётся создать, за четыре шага.
Он наносит удар ножом, разрезая мне заднюю часть лопатки, и сила его атаки отправляет меня прямо на землю. Я ахаю от давления, распространяющегося по спине. Святые угодницы, жилет спас мне жизнь.
Я быстро перекатываюсь на спину, прежде чем он наваливается на меня. Я пытаюсь ударить его ножом в горло, но лезвие только задевает мясистую часть его шеи под кадыком. Он обхватывает лезвие затянутой в перчатку рукой и вырывает его у меня, отбрасывая в сорняки.
Паника охватывает меня, и я пытаюсь изо всех сил отбиваться, чтобы выбраться из-под него. Но это бесполезно. Этот парень весит не меньше двухсот пятидесяти фунтов.
— Перестань сопротивляться. Всё будет быстро, — говорит он с усмешкой, прижимая моё горло ладонью и поднимая другую руку для смертельного удара ножом.
Мои руки обхватывают его запястье, и когда я смотрю на огонь, отражающийся на блеске его лезвия, время, кажется, замедляется.
Никто не придёт спасать меня.
Никто не идёт.
Будь я проклята, если позволю себе так, блять, умереть. Я вдавливаю пятки в землю и изо всех сил выкручиваю тело, сбивая его руку с моего горла. Я резко вдыхаю и пользуюсь моментом его замешательства, поднимаясь на руки и колени и выбивая его из равновесия.
Огонь разгорается в моей груди, когда я хватаю свой КА-БАР и бегу обратно в густой дым и перестрелку. У меня нет ни единого шанса против этого парня без какого-либо другого преимущества.
Я не делаю и десяти шагов в дыму, как спотыкаюсь о тело и падаю лицом в грязь. Нет времени думать о моральной стороне всего этого. Я быстро обыскиваю его в поисках оружия и нахожу пистолет в руках мужчины. Он не сопротивляется, когда я отнимаю его, так что можно с уверенностью сказать, что он, вероятно, мёртв. Я не смотрю на его лицо и не обращаю внимания на его униформу.
Кто бы это ни был, это не имеет значения.
Не если я хочу выжить.
Вот кем я стала. Я проверяю, выключен ли предохранитель, и быстро извлекаю обойму с патронами — три пули. Придётся обойтись. Я вставляю её обратно и взвожу курок.
