Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
Пока я кружил большим пальцем и языком, ее грудь поднималась и опускалась от резких вдохов и выдохов; приоткрыв рот, она скользила языком вперед-назад по своей нижней губе.
– Тебе нравится это делать для меня? – спросила она, и ее голос был едва слышен.
– Не думаю, что «нравится» – это то слово, которое хочу сейчас использовать, – ответил я, дразня поцелуями. – Сомневаюсь, что в мире есть нечто, способное сейчас дать мне большее наслаждение.
Ее дыхание замедлилось, бедра приподнялись и замерли, когда я приподнял голову. Она так близко.
– Найл. Пожалуйста.
– Пожалуйста что, дорогая? – покусывая нежную кожу ее бедра, я замедлил движения пальца.
– Верни свой рот… туда.
Я сдерживал улыбку.
– Куда именно?
Встретившись с моим, ее взгляд смягчился.
– Ты знаешь, куда.
– К твоей вагине, дорогая? – прошептал я.
Она начала извиваться подо мной.
– Мне это нужно.
– Ты все еще только хочешь, – ответил я, наслаждаясь возвращением к нашей игре, когда уже мог на самом деле коснуться ее, попробовать и исполнить свое обещание, заставив кончить от моих поцелуев.
Я заметил, как задрожала ее нижняя губа, прежде чем она прикусила ее, умоляюще глядя на меня.
Это было так легко: подвести ее сюда, к этому моменту. Ничто так полностью не погружало в лихорадочный дурман, чем сотни фантазий о ней и ее так легко приходящем к наслаждению теле от моих прикосновений.
– Скажи, – прошептал я, наклоняясь, чтобы подуть на ее клитор.
Она зажмурилась и требовательно сжала пальцами мое запястье. Она была настолько мокрой; дрожа под моими прикосновениями, она еле дышала, напрягшись всем телом.
Я совершенно спятил от ее удовольствия, сраженный видом ее приоткрытого рта, дикого пульса на шее, ее вкуса, что все еще оставался на моих губах.
– Скажи мне, сладкая.
Наклонившись, я обвел языком ее клитор, снова и снова.
Ее бедра задрожали у моей головы.
– Я так близко.
– Нет, скажи, – повторил я, не отрываясь от ее кожи, после чего снова отстранился.
Казалось, ей стоило больших усилий открыть глаза, и она в смущенно посмотрела на меня.
– Пожалуйста. Я…
– У меня имеются бездействующие пальцы, – слегка улыбнувшись, ответил я. – Мне это кажется невероятным расточительством. Скажи… чем мне их занять?
Она застонала, когда я, закончив игру, нагнулся и провел по ней языком, и задрожала всем телом. Я почувствовал, как мой вопрос подтолкнул ее к самому краю.
Я просто хотел, чтобы она знала, что произойдет, и, не раздумывая, свел два пальца вместе и погрузил в нее, глубоко – и жестко – пока сосал ее и чуть с ума не сошел от ее вопля, когда, выгнувшись всем телом, она дико кончила, стиснув бедрами мои плечи и задрожав подо мной.
***
Когда я понес ее в ванную, она обхватила меня ногами за талию и прижалась губами к шее, целуя и скрипучим голосом признаваясь, что никогда не испытывала ничего подобного тому, что я только что сделал с ней.
Я тоже.
Руби подрагивала в моих руках, ослабевшая и ошеломленная, и я осторожно опустил ее на пол душевой кабины, прикрывая своим телом от острых струй душа и намыливая каждый миллиметр ее кожи. Держась для поддержки за мою талию, она молча смотрела на меня, во взгляде плескались эмоции, которые ужаснули бы меня, если бы она решилась их озвучить. Глаза Руби ничего не скрывали: ни капли не сомневаясь, я знал, что она влюблена в меня, что это не просто удовольствие от моего рта или сам факт, что мое самообладание растаяло под влиянием ее обаяния, а самая настоящая влюбленность. В меня.
И если все было так просто, я бы прямо сейчас занялся с ней любовью, потому что знал: мои чувства от первоначального влечения быстро переросли в нечто более глубокое. Возможно, в любовь. Но оставаясь с Порцией так долго под предлогом того, что искренне считал любовью, как я мог доверять собственному определению этого чувства? Я увлечен ею, да. Предан ей. Но влюблен ли? Я больше не могу быть уверен.
На меня нахлынуло воспоминание со дня собственной свадьбы, когда мы танцевали перед гостями, и я чувствовал себя наполненным счастьем и полным светлых надежд.
– Почему ты так обольстительна в белом? Это словно секрет, – я наклонился, чтобы поцеловать шею Порции. – Наш секрет.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она, и будь я умнее, я бы уловил напряжение в ее голосе и взгляд, который предупреждал меня быть осторожнее.
– Я уже взял тебя, милая, – ответил я. – И сегодня буду брать снова и снова.
Порция замерла в моих объятиях, позволив мне увести ее с танцпола. Песня закончилась, и гости разразились аплодисментами.
Я посмотрел на ее каменное и отстраненное лицо в теплых отблесках освещения свадебного шатра.
– Что такое?
Выдавив из себя улыбку, она поцеловала меня в щеку.
– Ты просто на нашей свадьбе назвал меня шлюхой.
И это было начало. Хотя она не всегда была такой, но по большей части. Я сделал предложение Порции, подарив кольцо, что купил в кондитерской, и она смеялась и плакала, после чего страстно поцеловала меня на глазах у всех на площади Пикадилли.
Наша помолвка была как карта в колоде эмоций, которую перетасовали. Я изо всех сил пытался вспомнить те разы, когда я в последнее время разговаривал с Порцией, и держался за них со странной настойчивостью для человека, который не собирался мириться с бывшей женой. Я воспроизводил их в уме, потому что нуждался в воспоминаниях, что было время, когда женитьба на ней была не только четким расчетом, но и прелестной идеей.
И совсем иное я чувствовал к Руби – мучительную похоть, восхищение, преклонение и готовность быть беззащитным – чего не чувствовал никогда раньше, даже к женщине, на которой был женат.
В груди поселилось чувство вины – что впустую потратил время, что я мог бы больше дать Порции, чем пытался в те годы. Что думал обо всем этом, пока мыл тело женщины, в которую все сильнее влюблялся.
Руби подарила мне чувство восторга, но так же и ужаса. Я был напуган скоростью, с какой это происходит, и что на самом деле это не мимолетно.
Я провел руками по ее груди, бедрам и ягодицам, спустился вниз по каждой ноге и вымыл каждую ступню. Мое тело снова ненасытно ожило, и больше всего я боялся, что пристрастился к тому, как она смотрит на меня, что я могу положиться на ее любовь и преданность, на которые с Порцией я рассчитывать не мог. Потому что знал: такого никогда не будет, сколько бы лет мы ни страдали.
Я повернул Руби под струи воды, чтобы смыть пену, чувствуя себя не в состоянии держать руки подальше от ее изгибов, и – когда она закончила ополаскиваться – направил ее руку туда, где я был до боли напряжен, наклоняясь к ней и молча практически умоляя о прикосновении ее рта.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
