Подними завесу (ЛП) - Риверс Грир

Вина так сдавливает мою грудь, что становится трудно дышать.

Моя сильная маленькая птичка сломлена. Ее бледная кожа покрыта черными, синими и фиолетовыми синяками. Некоторыми из них я горжусь, как следом от укуса или моих ладоней, а некоторые приводят меня в бешенство.

Припухлость от ладони Уайлда у нее на щеке — главный из них, порез на плече занимает второе место. Мне хочется вернуть с того света его и того его дружка с ножом и снова с ними столкнуться, поиграть, как кот с мышью. Хотя бы Луна помогла мне расправиться с первым, сломав ногой его шею.

Но до прибытия в безопасный Дарк Корнер я буду волноваться не только из-за ее ран. Прошла почти неделя, и она непозволительно теряет вес. Ее позвоночник выступает сильнее, скулы заострились. Лиф, который я порвал, все еще подходит ей только благодаря моим усилиям, потому что я стянул его фатином, как корсет, прорезав в нем дырки. Он так сильно прилегает к ее худому телу и поднимает грудь так высоко, что я удивляюсь тому, как она вообще дышит. Я хочу снять его с нее, как только мы будем в безопасности. Когда-то бывшие белыми ткань и остатки перьев теперь почти стали черными от болотной грязи и темной багровой крови.

Заставив себя оторвать взгляд от своей девочки, я смотрю на Бенуа, укладываю его на доски, чтобы быстро сделать все, что должен. Я не трогаю пистолет, из которого ему так и не удалось пострелять. Неважно, каким полезным он может оказаться — неудачи, которые принесет оружие мертвеца, того не стоят. Но я забираю его разбитый телефон, ключи и баночку с таблетками без этикетки. Потом я застегиваю молнию на его куртке, скрывая пятна крови, чтобы ей больше не пришлось на них смотреть.

— Я закончил, — шепотом говорю я.

Она оказывается рядом еще до того, как я успеваю договорить, падает рядом и снова кладет его себе на колени, начиная покачивать. Глядя на тело Бенуа, я достаю его телефон и листаю контакты, чтобы сделать звонок, которого боюсь.

На него отвечают сразу после первого гудка.

— Бенни? Ты в порядке, парень? Ты не вышел на связь вовремя.

Гребаное. Блядство.

Такой непринужденный тон рушит мою решимость сильнее, чем я ожидал. Сжав зубы, я потираю место, где ноет в груди, и резко выдыхаю.

— Бордо.

Повисает тишина, прежде чем отец Луны грубо отвечает:

— Объяснись.

27. Орион

Отныне и навеки.

Я отхожу подальше по покрытой грязью тропинке в сторону озера настолько, насколько могу отдалиться от Луны, чтобы она была у меня на глазах, но ничего не услышала. И все же, я говорю тише.

— Бенуа мертв.

— Гребаный ты…

— Я его не убивал, — мой взгляд возвращается к моей сломленной девочке, которая сидит ровно там, где я ее оставил, потом скользит по лесу. — И угадайте с первого раза, кто это сделал.

Повисает тишина, и потом Сол выплевывает:

— Уайлды, — его голос становится жестким от гнева. — Ничего из этого бы не случилось, если бы ты не похитил мою девочку.

Я крепче сжимаю телефон.

— Давайте, блядь, проясним одну вещь окончательно. Вы принесли клятву. Потомки Кинга Фьюри выполнили свою часть и никому не сказали ни слова. И все же, каким-то образом Уайлды обо всем узнали. Единственная причина, по которой я был вынужден «похитить» вашу девочку в том, что в вашем доме завелись крысы.

Я даю ему минуту на то, чтобы выдохнуть, прежде чем проворачиваю нож в ране:

— Вы даже не знали, что Озиас — на самом деле Уайлд, так ведь?

— Хрена с два. Что вы с ним сделали? После той ночи он пропал.

Пропал? Он должен был быть в больнице…

Я моргаю, заставляя себя не думать об этом и твердо отвечаю ему:

— Мне пришлось разобраться с Озиасом, потому что вы этого не сделали. А его кузены, Барт и Руфус? Они тоже проскользнули прямо под носом у ваших драгоценных теней. Они ее опоили, Сол.

Он резко вдыхает.

— Этого не могло произойти в моем городе.

— Я вас уверяю… Так. И. Было. Если не верите мне, попросите у моих братьев фото с пакетом Пининга, который мы нашли у Руфуса. У них с Бартом был какой-то план забрать Луну. Возможно, Озиас тоже принимал в этом участие.

Между нами растягивается тишина, но я практически слышу, как он все обдумывает.

— Мы нашли труп Руфуса, — наконец говорит он, и в его голосе уже меньше неприязни. По-видимому, враг его врага — все же его друг. — Что с Бартоломью и Озиасом?

— Это первый раз за неделю, когда у меня есть связь, но последнее, что я перед этим слышал от братьев — Барт в бегах.

Отец Луны неодобрительно рычит.

— Что с Озиасом?

— Мои братья должны были оставить его в больнице, но раз вы о нем не слышали… — я умолкаю, прежде чем продолжить. — На самом деле, я не уверен в том, насколько он причастен ко всему, если это вообще так. Обычно Зи не опускается до того, чтобы обижать женщин. Но на всякий случай я оставил ему приглашение пойти нахер, — уголки моих губ изгибаются в кривой усмешке. — Он не то, чтобы часто будет улыбаться теперь.

— Хорошо, — Сол бормочет скорее сам себе: — Все еще не могу в это поверить.

— Поверьте. Все именно так, как предсказывал Кинг. Вы недооценили вражду между Фьюри и Уайлдами. Я годами защищал Луну прямо у вас под носом. Вы правда думаете, что тот, кто хотел обратного, тоже не мог играть вдолгую? Я забрал ее не для того, чтобы с вами драться, Бордо. Я забрал ее, потому что она моя и потому что она была в опасности. Если бы я этого не сделал, кто знает, как далеко бы они зашли. Смерть Бенуа показывает, как у них развязаны руки.

— Тогда я укреплю оборону. Нам не нужны были Фьюри раньше, и не нужны теперь.

Я начинаю кипеть.

— Вы что, не понимаете, что идет война? Луна теперь — не просто ваша дочь. Она — моя жена. Уайлды сделают что угодно, чтобы разорвать союз между нашими семьями. Без меня она станет легкой добычей.

— Она не станет твоей женой, пока не согласится на это, — рычит он. — Ты принуждаешь ее к тому, чего она не хочет.

Я качаю головой, снова глядя на домик. Луна наконец смотрит на меня, и как только наши взгляды встречаются, выражение ее лица смягчается.

— Я не думаю, что это все еще так, Соломон.

— Это мы еще посмотрим, — хрипит он. — Включи видеосвязь и дай телефон Луне. Я должен поговорить с дочерью.

— Только если она захочет, — бросаю я в ответ, подкалывая его, хотя и иду обратно к ней.

— Ах ты мелкий… — кажется, он заканчивает фразу потоком новоорлеанских французских ругательств.

Я ставлю звонок на паузу, когда двумя шагами преодолеваю порог. Оказавшись около Луны, я сжимаю ее плечо и наклоняюсь, глядя ей в глаза и протягивая телефон.

— Хочешь поговорить с отцом?

Она рвано выдыхает, кивает и забирает у меня телефон, переключаясь на видео. Моя куртка соскользнула с ее плеча, так что я поправляю ее. Во-первых, потому что хотя она и говорит, что ей не холодно, она вся дрожит и черта с два я позволю своей жене мерзнуть. А во-вторых… Соломон Бордо меня прикончит, если увидит укус на шее своей дочери. Я его не боюсь, но нет ничего плохого в том, чтобы тесть тебя уважал, особенно если он — один из самых опасных людей в Новом Орлеане.

Я притягиваю Луну к себе и целую в висок, когда телефонная связь восстанавливается. Как только я ее отпускаю, на разбитом экране появляется покрытое шрамами лицо Сола.

— Луна?

Она будто ломается.

— Папочка? — она всхлипывает, и ее лицо словно трескается на тысячу осколков, каждый и которых вонзается в мое сердце.

— О, ma lune, — нежно воркует он. Моя луна. — Ты в порядке? Ты… стой. Какого хера случилось с твоей щекой?

Она вскрикивает, прижимая ладонь к лицу, и я прижимаю ее к себе.

— Осторожнее, — рычу я, мой гнев едва не хлещет через край. — Не разговаривай так с моей женой.

Он игнорирует меня.