Ксавьера, но достаточно большому, чтобы доставить мне нереальное удовольствие.
Я провела рукой по длине его стояка, и он застонал:
— Ох, детка…
Я направила его член к своему мокрому входу, он крякнул и нежно вошел в меня.
Его тело дрожало над моим, когда он удобно устроился внутри.
Он уперся руками по обе стороны от меня и начал мягко входить и выходить из моей влажной киски.
Я громко стонала, моя киска все еще пульсировала после оргазма.
Я приподняла бедра, мягко встречая его толчки.
Его бедра задвигались быстрее, я вцепилась в его поясницу, стонала и сосала кожу на его шее.
Его грудь эротично терлась о мои соски, и я обвила ногами его талию.
Бен застонал и погрузился в меня глубже.
Моя киска хлюпала от влаги, и вдруг он дернулся и замер:
— О боже, ох!
Его теплая сперма брызнула глубоко в меня, и я почувствовала, как его член пульсирует от удовольствия.
Его губы снова нашли мои, влажные и мягкие.
— Я так люблю тебя, детка. Ты сделала меня сегодня самым счастливым мужчиной на Земле.
Его губы переместились на мою щеку, и он осторожно вытащил член.
Я нырнула в его объятия и прижалась щекой к его щеке.
Наши сердца колотились в унисон, и я на мгновение закрыла глаза.
— Я тоже тебя люблю, Бенджамин Стюарт.
Глава 5
Спина ощущала тепло груди Бена, наши пальцы переплелись.
Сейчас я была так счастлива, так надежно укрыта от уродливого мира.
Просто не верилось, насколько отвратительными были выходные с Ксавьером на ферме по сравнению с тем, как хорошо все может быть теперь.
Бен поднял мою руку, и маленький бриллиант сверкнул в полумраке комнаты.
— Как думаешь, я понравлюсь твоему отцу, Клео?
Мое сердце замерло от этого вопроса, и я была благодарна, что он не видит моего лица.
Я пожала плечами и продолжила гладить его пальцы:
— Какая разница, Бен, понравишься ты ему или нет, это не имеет значения.
Он поцеловал меня в затылок, и я знала, что он скажет, еще до того, как он произнес:
— Но для меня это имеет значение, Клео. Я хочу, чтобы он знал, что я люблю тебя и намерен делать тебя счастливой до конца наших дней. Я хочу, чтобы я ему понравился.
Я молчала, и Бен легонько подтолкнул меня:
— Ты ведь рассказала ему о нас, правда?
В горле пересохло, но я ответила быстро:
— Конечно, рассказала, Бен, что за нелепый вопрос.
Я рассмеялась своим самым фальшивым смехом.
Его объятия стали крепче.
— Ну тогда отлично, детка. Теперь мне осталось только встретиться с ним и завоевать его расположение.
Глаза обожгло слезами, а воображение нарисовало красивое, но жестокое лицо Ксавьера.
Ксавьер никого не любил, он любил только меня.
Он был одержим мной с тех пор, как я была маленькой девочкой, и никогда бы не одобрил Бена, если бы только узнал.
Я переплела свои пальцы с пальцами Бена и сморгнула подступившие слезы, думая о несправедливости всего этого.
Я попыталась отговорить Бена, насколько могла:
— Милый, я знаю, что ты рос сиротой и семья для тебя значит все, но мой отец не такой, как другие отцы. Он тяжелый человек, и я не хочу, чтобы ты лез из кожи вон, пытаясь ему угодить ради меня. Я просто думаю, что я стану всей той семьей, которая тебе нужна, а ты будешь моей.
В этот момент я повернулась к нему, и он убрал волосы с моего лба.
Я нежно поцеловала его и на мгновение увидела разочарование, отразившееся в его глазах.
Я погладила его четкую линию челюсти, и мой палец задержался на его горле.
— Я просто хочу быть с тобой, и все, ты можешь это понять?
Уголки его губ дрогнули в улыбке:
— Конечно, Клео, договорились.
Он собирался поцеловать меня, но вдруг остановился и широко ухмыльнулся.
Мое сердце затрепетало от любви, а он сказал:
— О, и я решил, что хочу, чтобы у нас было семеро детей, я тебе говорил?
Мои глаза округлились, и я рассмеялась над его предложением, в котором он был смертельно серьезен.
Мои пальцы погладили его щеку, и я улыбнулась:
— Ладно, но мы еще поговорим об этом.
Той ночью я почти не спала.
Кожу покалывало от отвращения, как только я вошла в свою квартиру.
Это место должно было быть моим домом, но больше им не являлось.
Ксавьер наблюдал за мной, вероятно, весь этот год, что я здесь жила, и этот факт выводил меня из равновесия.
Он вторгся во все: в мою частную жизнь, в мою жизнь, в мою душу!
Когда это вообще прекратится?
Я не стала включать свет и после горячего душа решила позвонить ему, чтобы уточнить детали предстоящей смерти Филиппа.
Я задумчиво крутила на пальце помолвочное кольцо, и сердце билось ровно.
Этот крошечный сверкающий камень воскресил во мне надежду на лучшее будущее, окутанное счастьем.
Я закурила в темной комнате и глубоко затянулась. Ксавьер ответил спустя некоторое время:
— Детка, как ты?
Я скрипнула зубами; он говорил так, будто между нами все было нормально.
Мой голос был холодным:
— Я сделаю это завтра. Устрой меня как эскортницу, и увидимся после.
Ксавьер издал глубокий гортанный смешок, от которого у меня мурашки побежали по коже:
— Так скоро, Клео?
Я не ответила, мое решение было принято, и впервые увидев луч света в своей темной жизни, я решила, что после убийства Филиппа скажу Ксавьеру, что с меня хватит.
Я знала, что все, что он может сделать, — это причинить мне боль, но убить меня он не сможет, ведь так?
Он слишком сильно меня любил.
Я была у него под каблуком слишком долго, и любовь к Бену придала мне смелости наконец-то противостоять ему.
Я больше не позволю ему причинять мне боль.
Он понял, что я настроена серьезно, когда я отрывисто изложила свои требования на завтрашний вечер, и в конце концов сказал:
— Хорошо, я подтвержу время завтра утром. — Он сделал паузу. — Мы проведем тебя как одну из девочек Беллы. Он обычно заказывает одну из ее девочек, когда бывает в городе.
Я затянулась сигаретой и выпустила большое облако дыма, а он спросил:
— Ты знаешь планировку «Креста»?
Я затушила сигарету в пепельнице:
— Да, знаю. Буду на связи.
Я сбросила звонок.
Я не хотела больше с ним разговаривать.
Я снова коснулась кольца и решила, что Ксавьер не испортит мне счастливую ночь.
Весь следующий день в библиотеке
