Она состроила мне гримасу, не став ничего отвечать в ответ. Видимо, была ошарашена моей реакцией и не ожидала от меня такого боевого наступления. Не на ту напала, стерва.
- Тогда, предлагаю вам попробовать пунш с червячками, – любезно промурлыкала она, протягивая мне и Кендалл бокалы. – Ой, или даже сладкий сиропчик не выпьешь? Какая ты скучная, Бломен.
- Чего ты ко мне привязалась? – Я схватила фужер с пуншем, который выглядел очень даже аппетитно и источал приятный клубничный аромат. – За тебя, грязная сучка!
Я подняла бокал в воздух и выпила его залпом, решительно отключив все свои внутренние возражения по этому поводу. Пунш был вкусным, как клубничная фанта, и совершенно не отдавал алкоголем. Разве что слегка, процентов так на пять.
- Залпом? Эмили, остановись. А то потом останешься без одежды, как я, на той вечеринке, чтобы была в начале года. – Кендалл отчитала меня, но я развела руки в сторону.
- Кендалл, это же Хэллоуин. Все и так раздеты. Я уже в лифчике и каких-то пижамных штанах. Хуже быть не может. – Кенди хохотнула, слегка отпив из своего бокала. Ребекка внимательно наблюдала за нами, пока не произнесла:
- Ты слишком разошлась в своих выражениях. Гляди, как бы не пришлось жалеть, – угрожающе заявила Ребекка, сжигая меня взглядом своих тёмных, как чернила, глаз.
- Оставь свои угрозы при себе. – Я приблизилась к её лицу настолько близко, насколько могла. Ощущения были примерно такие же, как если бы я собиралась поцеловать змею. Я почти слышала, как она безмолвно шипит на меня, выпуская пар.
Я отстранилась от Ребекки и вышла из этого кружка неугомонных сплетниц. К Кендалл вернулся Кайл, и я краем уха подслушивала их разговор, но их голоса начали доноситься до меня с опозданием. Так, будто они находились в другой комнате.
Каждая извилина в моей голове завязывалась с соседней в тугой узел, а в ушах забились пробки. Я посмотрела на Кендалл, но вместо её очаровательной улыбки увидела миллионы мушек перед глазами, которые разлетались в разные стороны.
- Эми, с тобой всё в порядке? – спросила у меня подруга, но у меня хватило сил лишь на короткий кивок.
- Да. Мне не очень хорошо. Видимо, не стоило пить весь пунш залпом, – пропыхтела я, хватаясь за лоб. – Мне нужно полежать. Я пойду в кампус на полчасика, прилягу и обязательно вернусь, – из последних сил произнесла я, еле расслышав ответ подруги.
- Тебя точно не нужно провожать? – Я заметила руку Кайла на её талии сквозь помехи телевизора. Конечно, меня нужно проводить. Но я не хочу нарушать вашу идиллию.
- Нет, я в порядке. – Мой голос звучит в собственной голове, как писк. Я разворачиваюсь, кажется. Вроде бы иду к выходу, пробираясь через толпу. Я оказываюсь на стороне заднего двора, где гораздо тише и почти нет народу, не считая нескольких парней, сидящих за бильярдным столом.
Они не играют. Они собирают в дорожки белый порошок и втирают его в свои десна. Я апатично смотрю на них, а они не замечают ничего, кроме кокса.
Макса здесь не хватает. Он плохо справляется со своими полицейскими обязанностями.
Я бы могла рассмеяться, если бы были силы. Точнее… Я даже не знаю, как это назвать. Всё тело покрыла анестезия, проявляющаяся в беготне мурашек по каждой клеточке моего тела.
Я могла только передвигать веками к тому моменту, когда добралась до дерева около забора. Почему мне так плохо? Почему я не могу поднять руку? Почему даже движение пальцем кажется непосильным трудом?
Почему я выпила яд из рук своего заклятого врага?
Я могла только думать и валяться около забора. Странные образы пошатывались у меня перед глазами. Я думала, что это паутина, но она начала мне казаться снегом, который медленно опадает на мои плечи.
Я сразу вспомнила, как шла однажды домой после школы, а на улице была глубокая зима. Необычайно холодная для Калининграда с хлопьями пушистого снега.
А сейчас я не могла даже заплакать. Я валялась одна у этого жуткого забора и совершенно не отдавала себе отчет в происходящей реальности.
Плохое перестало быть плохим.
Хорошее перестало быть хорошим. Всё было нейтральным. Даже этот странный человек, полностью облаченный в черный плащ, что надвигается на меня, не выглядел устрашающим.
Я бы испугалась, если бы могла. Но я не могла. Химия предотвратила этот процесс в моем организме, а человек в плаще приближался ко мне всё ближе и ближе, словно Дементор, подбирающийся ко мне, чтобы сорвать свой поцелуй.
Он будет питаться моими страхами. Он захочет забрать все мои хорошие воспоминания, и я больше никогда не смогу сделать их новыми. Я больше не смогу воссоздать воспоминание с Максом. Я забуду его. Не будет и Русланы, и Мамы, и Кендалл, которые меня так любят. И Давида тоже не будет.
Душа станет пустой, лишенная всяких чувств и эмоций. Избавление или же вечные скитания по аду…
- Ты такая беззащитная. – произносит голос, но для меня он звучит словно звук робота. – Такая слабая.
Дементор скрывает своё лицо за мантией и капюшоном, но я бы все равно не смогла распознать его. Кажется, он трогает меня. Раздвигает ноги, и я не могу противостоять ему. Я даже не моргаю. На моём лице наверняка застыло последнее осознанное выражение лица. Я полностью во власти человека под мантией.
- Что за глупая шутка… - с трудом выговариваю я, чувствуя под собой прохладную траву и землю. – Ты меня пугаешь…кто ты?
- Я твой самый страшный кошмар. – Слова доносятся до меня сквозь вату, голова кружится в несколько раз быстрее. Я не испытываю страха, потому что мой организм находиться под действием барбитуратов* (Группа лекарственных средств, производных барбитуровой кислоты, оказывающих угнетающее влияние на центральную нервную систему). Мне, как ни странно, хорошо, потому что границы между тем, что есть хорошо, и тем, что есть плохо, размыты.
- Ммм. – Часть меня хочет что-то сказать и обругать этого негодяя. Но она спрятана где-то глубоко внутри меня. Та часть меня, что сейчас находиться снаружи, с легкостью подается в руки этому дьяволу.
- Я думал, ты создана для меня. Но тебе всего мало. Чего же ты хочешь? – снова доноситься до некоторых нервных окончаний в моём мозгу. Я лежу до сих пор, находясь в полностью седативном состоянии.
