Я делаю глубокий вдох и снова пытаюсь дозвониться до Мэгги. Она не отвечает. Чёрт! Не уверен, что когда — либо был напуган настолько. Загорелся красный свет, и мой кулак врезается в руль. Боль пронзает костяшки пальцев до самого локтя.
Давай. Давай.
Я заезжаю на парковочное место у аварийного входа, пока кровь пульсирует в моих венах. Я выскакиваю и бегу трусцой ко входу, где встречаю охранника, который, кажется, узнает меня. Его глаза расширяются, но я игнорирую его, называя имя Гаррета. Ему требуется секунда, и он начинает что — то печатать.
— Вы член семьи? — спрашивает он.
— Я должен быть в его списке экстренных контактов.
— Шейн Картер, верно? — спрашивает мужчина.
— Да.
— Он в четвертой палате, вон за теми дверями, — он нажимает кнопку и указывает на автоматические двери.
Я торопливо прохожу, ища на стене цифру четыре. Я проглатываю рвотный позыв, грозящий вырваться наружу, и моё горло обжигает от облегчения, когда я вижу, что мой приятель удобно устроился на кровати. Он выглядит таким маленьким и немного бледным, но от одного взгляда на него я чуть не падаю на колени.
Я вхожу в маленькую стерильную комнату, и Гаррет пытается улыбнуться.
— Привет, напарник. У тебя всё в порядке?
Он кивает, и биение моего сердца начинает стихать.
Мужчина средних лет, который, как я предполагаю, является директором школы, встает со стула, который он придвинул поближе к кровати.
— Он храбрый молодой человек. Я Крейг Джонсон, директор школы, — он протягивает мне руку, и я пожимаю её.
— Шейн Картер. Большое спасибо, что поехали с ним.
— Никаких проблем. Мы пытались связаться с Мэгги, но я рад, что смогли дозвониться до вас.
Я киваю, оглядываясь на Гаррета.
— Я знаю, что она приедет, как только сможет.
— Конечно, — говорит Крейг. — Медсестра вернется через несколько минут, и она расскажет вам всё. Мне нужно возвращаться, — он похлопывает Гаррета по плечу. — Отдохни, малыш, и увидимся в школе. Ты сегодня отлично поработал.
Гаррет застенчиво кивает.
— Вы можете убедиться, что с Тедди всё в порядке?
— Конечно, — отвечает директор и затем выходит.
Я подхожу ближе и кладу руку Гаррету на ногу.
— Ты крутой парень, ты знаешь.
Он прочищает горло, и его голос звучит с придыханием.
— Я знал, что лучше не есть что — то у кого — то, не проверив ингредиенты. Прости.
Я жестом прошу его подвинуться и сажусь рядом с ним на кровать, обнимая его одной рукой.
— Всё в порядке. Мы все совершаем ошибки. Похоже, ты точно знал, что делать, и ты это сделал. Это требует мужества, чувак.
Он улыбается, кладя голову мне на грудь, и меня словно ударом по горлу поражает, что эти дети проложили себе дорогу в мою жизнь. Они для меня важнее, чем я когда — либо мог себе представить.
— Где Мэгги? — его голос тихий.
Хотел бы я знать.
— Она будет здесь, как только сможет. Может, посмотрим, что показывают по этому крошечному телевизору, пока ждём? — спрашиваю я, на самом деле не зная, как заставить его почувствовать себя лучше.
Мы переключаем каналы в поисках медицинских передач, когда приходит медсестра и проверяет его жизненные показатели, давая нам знать, что они планируют понаблюдать за ним ещё немного.
Как только я беру телефон, чтобы снова позвонить Мэгги, она появляется в дверях, бледная, как привидение, и запыхавшаяся. Она подходит к кровати и заключает Гаррета в объятия.
— Мне так жаль. Мне так жаль. Мой телефон был выключен, — она отстраняется, чтобы посмотреть на него, держа его лицо в ладонях. — Ты в порядке?
— Да. Я сделал всё так, как мы практиковались. Я знал, что лучше не есть что — то, не зная точно, что там содержится. Прости, — его голос срывается.
— О, малыш. Ты так хорошо справился. Я так горжусь тобой, — она снова обнимает его и встречается со мной взглядом, выглядя так, словно готова буквально развалиться на части. “ Медсестра сказала, что ты сохранял спокойствие и делал именно то, что от тебя требовалось. Ты хоть представляешь, какой ты храбрый? Когда — нибудь из тебя получится лучший врач.
— Ты так думаешь, — хрипит он.
Мэгги чуть слышно смеётся.
— Ты что, шутишь? Не многие дети смогли бы справиться с этим так, как ты. Ты такой умный и знаешь, как сохранять спокойствие под давлением.
Через некоторое время она отпускает его и обращает своё внимание на меня. Она ничего не говорит, но я вижу так много. Она изо всех сил старается быть храброй в этот момент и справиться с тем, что она пытается вынести в одиночку.
Она пальцами откидывает короткие волосы Гаррета в сторону.
— Почему бы тебе не попытаться отдохнуть, пока мы не вытащим тебя отсюда. Хорошо?
Он улыбается и кивает. Я встаю, давая ему немного пространства, в то время как Мэгги обходит меня и бросается в мои объятия. Она так крепко обнимает меня, и это то, в чем я нуждался весь день. Мне нужно знать, что она ещё не бросила меня.
— Мне так жаль, — её голос срывается, и гнев, и разочарование, которые я чувствовал ранее, рассеиваются. — Я знаю, что должна была позвонить тебе, а потом я поставила эту чертову штуку на беззвучный режим. Мне очень жаль.
Она отпускает меня, но её руки скользят в мои. Когда я поднимаю взгляд, её голубые глаза снова наполняются слезами.
— Спасибо, что ты здесь.
Я смотрю на Гаррета, а он спит.
— Напугал меня до чёртиков.
Она смеется, но слабо.
— Да. Расскажи мне об этом, — минуту она молчит, изучая наши соединенные руки. — Мне нужно поговорить с тобой…о сегодняшнем утре и ещё кое о чем.
— Хорошо, — я хочу, чтобы она рассказала мне прямо сейчас, но знаю, что с этим нужно подождать.
Она опускает лоб мне на грудь, и впервые за несколько дней я чувствую, что она возвращается ко мне. Как будто она, возможно, наконец — то впускает меня, или, может быть, она собирается впустить меня в первый раз. Не уверен точно, но я хочу, чтобы она это сделала. Я удивлен тем, как сильно я этого хочу.
Раньше я был расстроен и зол. Теперь я понимаю, что дело было не столько в Мэгги, хотя целью была она. Я просто хочу знать, что происходит у неё в голове и где она мысленно была последние несколько дней.
Я кладу палец ей под подбородок, приподнимая её лицо, чтобы она посмотрела на меня.
— Ты в порядке?
Она закрывает глаза и выдыхает. Когда она открывает их, эти голубые глаза проникают во что — то глубоко внутри меня.
— Ничего, если я не буду в порядке?
— Да. Я хочу помочь.
Я хочу не просто помочь. Я хочу сделать ситуацию лучше, но я понятия не имею, как это сделать. Я никогда не был таким для кого — то. Человек, который делает что — то лучше.
— Я знаю, — шепчет она дрожащим голосом.
Она держала меня на расстоянии вытянутой руки, так что, возможно, это лучшее, что я могу сделать. Надеюсь, этого достаточно. Я хочу, чтобы этого было достаточно, и чтобы вместо того, чтобы чувствовать, что меня выталкивают обратно на улицу, она пригласила меня войти и позволила мне остаться ещё ненадолго.
Я снова притягиваю её к себе, обнимая, в чем, я знаю, она нуждается. Это то, что мне нужно, чувствовать её рядом со мной. Эти чертовы объятия подействовали на меня, и теперь они мне нужны. Её руки сжимаются вокруг меня, и я вдыхаю её аромат. Аромат ванили и лаванды, по которому я скучал. Её мягкость и сила. То, как она держится за меня, как будто я ей нужен.
— Чёрт! — шепчет она. — Тедди. Он, наверное, сходит с ума. Кто — то из нас должен пойти и забрать его.
— Что?
— Он боится остаться брошенным, и я уверен, что он слышал о Гаррете…Он, наверное, сходит с ума, думая о самом худшем и беспокоясь, что мы не вспомним про него.
Я сжимаю её плечи.
— Я заберу его, а потом позвоню тебе, чтобы узнать, стоит ли мне привезти его сюда, к Гаррету, или нам лучше просто встретиться с тобой дома.
— Хорошо, — Мэгги кивает. — Спасибо.
— Перестань благодарить меня, — я достаю ключи из кармана.
