— С чего бы мне делиться своими тайнами, если ты не делишься своими?
— Вы для меня незнакомка, — парировала я. — Секретами не делятся с незнакомцами.
— Ну, в таком случае, — она улыбнулась мне, седеющая прядь выбилась из её пучка, обрамляя узкое лицо, — полагаю, нам лучше познакомиться поближе. И тогда мы больше не будем незнакомцами, верно?
Если бы только всё было так просто.
— В каком смысле «сбежала»? — прорычал я на Карлсона. — Ты должен был держать её под психиатрическим надзором.
У дока хватило совести выглядеть пристыженным. Будучи оборотнем, он разруливал большинство травм в нашем клубе. Оборотни заживают быстро, но некоторым ранам требуется помощь. И тут в дело вступал он. Док был из разрушенной стаи. Его родители подсели на какую-то новую дрянь, появившуюся на рынке, и он остался один на один с миром. Мой отец приютил его, выучил и оплатил колледж.
Он всегда хотел быть врачом. Помогать одиноким и бесправным. Как и у нас с Хантером, у дока была слабость к слабым и сломленным.
— Я и держал, — уголки его губ дернулись. Умиление? Серьезно? — Она, э-э, решила выписаться вопреки медицинским рекомендациям. Через окно второго этажа своей палаты.
Твою мать. Только этого дерьма мне не хватало.
— Ты хотя бы успел сделать токсикологический отчет? — проворчал я. Док кивнул.
— Жду остальные результаты из лаборатории, — заверил он. — Обычные показатели в норме, их прислали быстро. Когда она поступила, была немного истощена. Низкий уровень витаминов D и B12, но для Вашингтона это не редкость. Калий тоже был низковат. Исправили. Щитовидка в порядке, креатинин и азот мочевины тоже. Никаких следов человеческих наркотиков. Даже травки. Эй-Би сейчас проверяет специфические маркеры, чтобы выяснить, нет ли в её системе «ликантропных» препаратов.
Ликантропные наркотики. Дебильное название. Настоящее оскорбление для оборотней. Камень в огород в адрес нашего сообщества. Самое смешное, что это дерьмо должны были производить сами оборотни. Или люди, которые слишком много знают о нашей уникальной анатомии. Хоть мы и не сильно отличаемся от людей по части плоти, костей и мышц, наша иммунная система работает иначе. Метаболизм на другом уровне, порог боли и переносимость лекарств выше, не говоря уже о регенерации и обостренных чувствах.
Именно поэтому отсутствие запаха у девчонки так пугало. И именно поэтому я хотел, чтобы Док оставил её под наблюдением.
Я не ожидал, что эта маленькая лисичка даст деру. Это сделало её еще более подозрительной в моих глазах. Что она скрывает? Полагаю, именно это «что-то» и привело её на берег реки в бессознательном состоянии. Может, это как-то связано с тем, что у неё нет запаха? И не причастна ли она к расстрелу людей моего кузена сегодня на рассвете?
Это казалось маловероятным. Её нашли почти в часе езды от города, в противоположном направлении. Но это не значило, что она не часть какого-то крупного замеса.
— Сколько ждать тестов?
Док нахмурился.
— Еще день или два.
У меня было полно времени, чтобы её выследить. Далеко она уйти не могла. Док сказал, что она сбежала в одних резиновых тапках и в одежде, которую мы дали ей из грузовика Хантера.
— Дай знать, если что-нибудь услышишь, — бросил я. Док кивнул, я отдал ему короткий прощальный салют и направился к выходу из госпиталя.
— Ну что? — спросил Хантер, когда я вышел из здания. Он терпеть не мог больницы. Они напоминали ему о времени, проведенном с теми поехавшими элитистами. Запах аммиака и смерти бил ему по нервам, а мне совсем не хотелось, чтобы он «оволчился» прямо посреди отделения интенсивной терапии.
— Она ушла.
Он нахмурился.
— Ушла? Он её отпустил?
Я усмехнулся.
— Лисичка выписалась сама через окно второго этажа.
Хантер хмыкнул, его нога нервно подергивалась, пока он подпирал свой «Харлей». Он был сам не свой с тех пор, как мы подбросили эту безымянную девчонку в больницу. Дерганый и напряженный.
— Это объясняет, почему мне показалось, что я почуял твой запах на ветру, — признался он. — Она, должно быть, прошла через сад, чтобы выбраться в город.
— Она всё еще в нашей одежде, — почему я сразу об этом не подумал? Черт, мы можем выследить её, ориентируясь на наш собственный запах.
— Я шел по следу, пока ты был внутри. Он обрывается на окраине города, — он щелкнул языком. — Дальше запах глохнет.
— Должно быть, нырнула в какой-нибудь магазин, — предположил я. — В любом случае, далеко не уйдет. Начнем поиски завтра. Сейчас у нас есть гребаная крыса, с которой надо разобраться.
— Брюзер выяснил, кто слил инфу по маршруту?
Я кивнул.
— Один из гребаных покупателей распустил язык в «Хитром волке».
«Хитрый волк» был одним из местных баров, которыми мы владели. В основном там ошивались оборотни, но время от времени забредали и люди. Заведение считалось по большей части нейтральной территорией, но это означало лишь одно: никому не позволялось убивать кого-либо в стенах бара. Враждующие клубы всегда воспользуются информацией, если кто-то орет о ней по пьяни на всю ивановскую.
Клиент, возможно, и не собирался сливать инфу специально, но его безалаберность стоила жизни людям моего кузена, и мы не могли это так оставить.
— Пошли зажарим крысу, — Хантер процедил сквозь зубы.
Это не было тем, что мы хотели делать или от чего получали удовольствие. Особенно когда виноват был один из наших. Клиент набрался и свалял дурака. Такое случается, но законы существуют не просто так. Правила существуют не просто так.
И в конечном счете, за кровь платят кровью. Таков наш путь.
Глава 6
Сегодня в кафе жизнь била ключом. Не то чтобы здесь было намного люднее, чем обычно с тех пор, как Грэнни взяла меня под своё крыло, но в самом воздухе чувствовалось иное напряжение. Гряла буря, я кожей это ощущала. За последние несколько недель мы с Грэнни выработали своего рода рутину. Она обеспечила меня крышей над головой, одеждой и едой, а я помогала ей в качестве официантки.
Видимо, в Хейвене было не так много желающих протирать столы и разносить кофе за минималку. Я была почти уверена, что дело в характере Грэнни — её настроение могло испортиться так быстро, что у людей случался эмоциональный шок. К счастью для неё, я привыкла к волкам с резкими перепадами настроения.
Она казалась… знакомой. Грэнни. Как будто мой разум каким-то образом знал её, доверял ей, но на задворках сознания постоянно зудело предостережение. Трудно было сказать, кого именно она мне напоминала, но сияние её теплых, штормово-серых глаз и то, как она держалась, вызывали в подсознании зыбкое марево воспоминаний.
Знала ли я её раньше? Была ли она из тех оборотней, которых изгнали из поселения? Я слышала шепотки о временах, которые Высший Совет называл «Великой чисткой». Альфа Роллинс рассказывал об этом на занятиях, преподнося всё как славную победу нашего народа — очищение рядов от «нечистых».
Он имел в виду полукровок. Тех, в чьей крови была человеческая ДНК. Нам твердили, что люди — это дикие звери. Неуправляемые насильники и убийцы. Что если их кровь смешается с нашей, это посеет хаос в сообществе оборотней. Люди не могут контролировать свои инстинкты, и это ведет к разрушению.
Я улыбнулась молодой паре, подавая им кофе. Они улыбнулись в ответ, их лица светились искренним теплом. В тот момент я окончательно поняла: всё это было ложью. Почти всё.
Если уж на то пошло, оборотни были такими же жестокими и манипулятивными, как худшие из рода человеческого. Мы просто были в другой «упаковке». В одном они были правы: мы должны держаться особняком, но не из-за своего превосходства, а потому что обладаем способностями, о которых люди могут только мечтать. Неправильное использование этой силы в прошлом, несомненно, привело к охоте на волков сотни лет назад, которая едва не стерла популяцию оборотней с лица земли.
