— Да, — ответила я, начиная танцевать, надеясь, что я не покраснела слишком сильно. Я определённо не была в своём уме, когда почти умоляла Максимиллиана заняться со мной прошлой ночью, но несмотря на некоторое смущение по поводу моего наглого поведения, я не сожалела ни о чём. — Кстати, спасибо за платье. Оно идеально подходит для всего, что мне нужно.
— Отлично. — Он поднял наши сцепленные руки над головой, закружил меня, а затем притянул обратно, так что моя спина прижалась к его груди. Он наклонился, его губы коснулись моего уха, и он прошептал: — Я до сих пор чувствую твой вкус на языке, знаешь ли.
Его голос был низким, тёмным, обещающим слишком многое, и между моих бёдер снова разлился жар.
— Ты пытаешься отвлечь меня от нервов? — спросила я, и голос прозвучал более прерывисто, чем я планировала.
— Возможно, — ответил он, разворачивая меня к себе. — Работает?
Кривоватая улыбка тронула его губы, и я поймала себя на мысли, что хочу наклониться и прикусить его нижнюю губу. А потом задумалась, как вообще оказалась в этом водовороте желания — и выберусь ли из него когда-нибудь.
— Работает, — признала я. — Настолько хорошо, что я почти готова забыть весь план и утащить тебя в какой-нибудь тёмный угол, чтобы проверить, какие ещё фокусы ты умеешь.
— Этого мы допустить не можем. — Но его улыбка стала шире. — Тем более что, кажется, не только у меня есть фокусы в рукаве. Ты продемонстрировала весьма любопытный приём в Зале Саммита несколько дней назад.
Я тихо рассмеялась, качая головой. Не верилось, что я и правда использовала теневую магию, чтобы схватить его за… в самый разгар заседания.
— Это не случилось бы, если бы ты не начал странно ревновать.
— Я не жалуюсь, — сказал он, его большой палец выводил узоры вдоль моих рёбер, пока мы двигались в танце. — Мне не терпится увидеть, на что ещё способны ты и твои маленькие теневые друзья.
Несмотря на искры между нами, никто из нас не сделал попытки покинуть танцпол.
Мы не могли. Мы слишком долго шли к этому моменту. До развязки оставались считанные минуты. Поэтому мы просто танцевали — растворяясь в музыке, льющейся в полуночный воздух, в ощущении чужих рук, в соединении двух вселенных, которым никогда не предназначалось столкнуться.
Но слишком быстро этот момент подошёл к концу.
Взгляд Максимиллиана скользнул поверх моего плеча туда, где сидел Владимир. Его лицо мгновенно охладело — вся нежность исчезла, уступив место холодной решимости.
— Пора, — тихо произнёс он.
Я кивнула.
Он шагнул мимо меня, а я незаметно отошла к одной из колонн у окон и скользнула в тень за ней. По плану Максимиллиан должен был попросить у императора частную аудиенцию. Через коридор находилась отдельная комната с примыкающим кабинетом — всё, что от меня требовалось, это войти в соседнее помещение и дождаться подходящего момента, чтобы пройти через соединяющие двери.
Мы специально договорились сделать это ближе к концу вечера — когда большая часть льстивых придворных, обычно окружающих Владимира в попытке снискать благосклонность, разойдётся по залу, когда кровь-вино разогреет их достаточно, чтобы они стали невнимательны и менее склонны замечать неладное.
Из темноты я наблюдала, как Максимиллиан склонился перед императором и попросил аудиенции.
Владимир нахмурился — очевидно, идея покинуть торжество его не радовала, — но, что бы ни сказал Максимиллиан, этого оказалось достаточно. Император поднялся. За ним последовали Максимиллиан и трое стражников.
Я выждала, пока они скроются, затем дала ещё немного времени, прежде чем выйти из-за колонны. Было бы подозрительно, если бы я отправилась следом сразу.
Но я успела сделать всего несколько шагов, как знакомая тяга в груди вспыхнула вновь.
Только теперь она была жестокой. Будто чья-то рука вцепилась в мои внутренности и пыталась вырвать их наружу. Боль была такой резкой, что я едва не согнулась пополам. Пришлось ухватиться за ближайший стол, чтобы не рухнуть.
Что, во имя всех преисподних, происходит?
Я обвела взглядом зал, ища Казимира — единственный возможный источник этой боли. Его нигде не было видно. Но мучительная тяга тянула меня к окну в дальнем углу, которое оказалось парой стеклянных дверей, ведущих на каменный балкон.
Я не хотела выходить туда. Максимиллиан ждал меня с императором.
Но с каждым шагом к дверям боль немного ослабевала.
Бормоча себе под нос все самые грязные ругательства, какие знала, я распахнула двойные двери и выскользнула в ледяную ночь — в платье, совершенно для неё не предназначенном.
Вдоль бального зала тянулась широкая терраса. Парами здесь стояли вампиры — кто с бокалами кровавого вина, кто, словно юные любовники, прильнув друг к другу. Но наследного принца среди них не было.
— Я его убью, — процедила я сквозь зубы, спускаясь по ступеням, ведущим с террасы в каменный сад на южной стороне Железного Шпиля.
Я мельком осматривала его на второй день своего пребывания здесь. Это было поразительное место — как и следовало из названия, полностью высеченное из камня. Скульптурные деревья с ветвями, застывшими в вечном танце, выстроились вдоль дорожек. Каменные скамьи утопали среди резных цветов и трав. В центре возвышался фонтан — вместо воды в нём закручивались каменные волны. Лунный свет скользил по отполированным поверхностям, создавая иллюзию движения, и я невольно задумалась, был ли когда-то здесь живой сад — до Вечной Ночи.
Казимир стоял у фонтана, упершись руками в каменный бортик. Его грудь тяжело вздымалась, будто его вот-вот вырвет.
Он напрягся, почувствовав моё приближение. И пульсация в моей груди усилилась, притягивая меня к нему с силой, которой я не могла противостоять.
Он резко вскинул голову.
Я втянула воздух.
Его глаза — не привычный цитриновый оттенок — были странного серебристо-белого цвета.
— Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь? — рявкнул он, обнажая клыки. — Я же сказал тебе держаться от меня подальше!
— Я бы держалась, если бы это, мать твою, буквально меня не убивало! — огрызнулась я, и вся накопившаяся злость наконец прорвалась наружу.
Меня достало. Достало, что он постоянно рычит на меня так, будто всё это — моя вина. Будто я виновата в этом безумном притяжении, когда именно он сейчас рушит мои тщательно выстроенные планы.
— Я тоже не понимаю, что происходит, — выпалила я. — Но я собираюсь это закончить. Сейчас.
Глаза Казимира расширились, когда я сократила расстояние между нами.
— Нет, подожди— начал он, но я прижала ладонь к центру его груди — туда, где ощущала ту самую тягу в себе.
Я действовала инстинктивно.
И в тот же миг, как коснулась его, мучительное притяжение исчезло. Внутри что-то щёлкнуло — словно засов вышел из паза. Облегчение пронзило меня. Но не его.
Под моей ладонью кожа начала стремительно нагреваться. Казимир резко вдохнул, когда из центра его груди стал пульсировать свет. Когда это сияние коснулось моей кожи, я ощутила знакомое, тёплое прикосновение — как поцелуй лунного света. Как благословение моей богини.
Осознание обрушилось на меня с такой силой, что я едва не упала на колени.
— Казимир! — я схватила его за плечи, заставляя смотреть на меня. — Нам нужно увести тебя отсюда. Есть место, куда можно уйти? Лес? Поле? Где никто не живёт?
— Лес Брамблвуд, — выдохнул он, указывая на северо-запад. — Но это в километрах отсюда. Я… не думаю, что смогу пройти больше пяти шагов.
Чёрт.
С каждым пульсом свет в его груди становился ярче, расползаясь по коже. Это была лишь вопрос времени, когда эта сила вырвется наружу — и когда это произойдёт, её увидят все.
— Я не понимаю, — простонал Казимир, сжимая грудь. — Что со мной происходит? Почему я горю изнутри?
Проклятье богов, времени не было.
— Не заставляй меня пожалеть об этом, — прорычала я, крепче сжимая его.
Казимир поднял взгляд как раз в тот момент, когда из меня вырвалась волна теневых лент. Он зарычал от изумления, когда тени обвили нас коконом тьмы. Но мои тени удержали его, подавляя его бессмертную силу.
