Я хмурюсь, не сводя глаз с Уильяма. Замечаю, что он сдерживается из-за всех сил, чтобы не двигаться. Он чувствует себя не в своей тарелке. Я и раньше видела подобное, и когда он смотрит на меня, то сердце замирает.
— Как думаешь? — спрашивает Чарли почти невинно, но я понимаю, к чему он клонит.
— Нет, — предупреждает Уильям.
— Без комментариев, — вздыхает Чарли с угрожающей ухмылкой. — Хорошо. Скажи мне вот что. Неужели больной ублюдок получит удовольствие от того, что заставит свою племянницу работать?
— Чарли! — свирепо рычит Уильям, но мне не страшно. Я, кажется, умерла.
— Нет, — шепчу, яростно качая головой. Невозможно. Мои глаза начинают метаться по сторонам, а тело трясет.
— Прости, Оливия, — поражено произносит Уильям. — Мне жаль. Я же говорил, что как только понял кто ты, то сразу отослал прочь. Я не знал.
Меня тошнит. В глазах Уильяма я вижу страдание.
— Значит, ты не получил бы удовлетворения, позволив моей дочери продавать себя?
— Мы разные, Чарли.
Лицо Уильяма искажается презрением.
— Мы с тобой кровные родственники, Уилл.
— Ты для меня ничто.
— Ты пытался увести у меня Грейси.
Чарли скрежещет зубами, но я вижу, что его переполняет гнев не из-за потери любимой женщины. Это принцип. Он не любит проигрывать.
— Я не хотел видеть ее в этом больном мире! А ты, гребаный ублюдок, заставил ее остаться!
— Она хорошо зарабатывала, — нагло фыркает Чарли. — Это всего лишь бизнес, брат.
— Тебе просто была невыносима мысль о том, что она моя. Ты не мог смириться с тем, что она презирает тебя! — Уильям делает шаг вперед. Он злится. — Она должна была остаться со мной!
— Ты не смог удержать ее! — ревет Чарли.
Эти слова. Они заставляют меня дрожать. Страшная история моей матери разворачивается прямо перед моими глазами. Династия раскололась. Уильям оставил безнравственного ублюдка в покое. А тем временем Андерсон практически рычит:
— Я изо всех сил старался побороть чувства к ней. Я не хотел, чтобы она погрузилась в этот безумный, построенный нами мир. А ты поставил ее в самый центр. Ты делился ею со своими гребаными клиентами!
— Она не возражала, ей нравилось внимание.
Я вздрагиваю, Уильям тоже. Волна гнева вновь проходит по его холодному лицу. Нет, очевидно, он в ярости.
— Она просто хотела ранить меня. А ты заявил на нее права. Заставил пить и промыл мозги. Ты получал удовлетворение, наблюдая, как с каждым днем я угасаю.
Я молюсь, чтобы это не было правдой. Надеюсь, что в моих жилах не течет кровь этого ублюдка.
Чарли ухмыляется так, что по спине снова пробегают мурашки.
— Она носила мое дитя, Уилл. Сам этот факт делал ее моей.
— Нет.
Грейси стоит в дверном проеме, спина прямая, подбородок высоко поднят. Ее мелодичный голос, разнёсшийся по комнате, заставляет всех обратить на нее внимание. Она делает шаг в комнату, и я замечаю, как она берет себя в руки в присутствии Чарли. Он все еще пугает ее.
— Оливия не твоя дочь, и ты знаешь это.
Мои глаза расширяются. Я смотрю на Уильяма, понимая, что он ждет продолжение рассказа.
— Грейси?
Она тоже смотрит на него, но быстро отступает, когда Чарли угрожающе делает шаг вперед.
— Не смей, — рычит он.
— Он выгнал меня, когда я сообщила о том, что Оливия не от него.
Чарли заметно начинает трясти.
— Грейси!
Она подскакивает, но мы с Уильямом не двигаемся.
— Он угрожал причинить ей вред, если я кому-нибудь расскажу.
— Ах ты гребаная сука!
Он бросается к ней, но Уильям резким ударом в челюсть отбрасывает его на несколько метров назад.
Тяжело дыша, Уильям в бешенстве орет, а Чарли отходит назад.
— Никогда не смей поднимать на нее руку! — яростно кричит он, в воздухе потрясая кулаком.
Я сосредоточено наблюдаю за этим безумием. Чарли не мой отец? Я слишком потрясена, чтобы обрадоваться этому известию. Сегодня так много информации, что мой мозг не в состоянии справиться с ней.
Грейси оттаскивает Уильяма, но вскоре отходит, словно тоже боится его.
— Он обещал оставить моего ребенка в покое, если я исчезну, — говорит она, бросая на Уильяма настороженный взгляд. Ей стыдно, а Уильям очень бледный. — Он обещал позволить тебе…
Она глубоко вдыхает. Так делают, чтобы с уверенностью продолжить начатое.
— Нет, — бормочет Уильям, его челюсть сжимается, — Грейси, пожалуйста.
— Он обещал позволить жить ее отцу, если я исчезну.
— Нет!
Крича, он запрокидывает голову, а пальцы зарываются в седые волосы.
Мой мир рушится. Дезориентированная, я облокачиваюсь на стену, словно она может спрятать меня от этих слов. Уильям опускает голову, а на его лице отражается миллион эмоций: шок, боль, гнев… а потом и чувство вины. Застыв, ошеломленно смотрю ему в глаза. Я не в силах сейчас хоть как-то ответить. Но ему достаточно моего вида. Он тоже замер.
Чарли прожигает мою мать взглядом, который, если бы мог, превратил бы ее в пепел.
— Ах ты, шлюха. Тебе было недостаточно десяти мужиков в неделю. Ты выбрала моего брата.
— Ты принуждал меня, — кричит она. — Ты заставил меня описать эти чертовы подробности!
— Ты солгала мне! — грозно орет Чарли. Впервые с тех пор, как он зашел в эту дверь, я замечаю неистовую ярость на его лице. — Ты выставила меня дураком, Грейси.
Он подходит все ближе и ближе. Я начинаю нервничать, когда она делает шаг назад, но Уильям быстро закрывает ее собой.
— Не вынуждай меня убить тебя Чарли.
— А ты просто не мог держаться от нее подальше, — бушует тот, дергая себя за рукава пиджака. Этот жест напоминает мне о Миллере, и я резко оживаю, отталкиваясь спиной от стены. Я должна найти его.
Поэтому бросаюсь к двери.
— И куда же ты собралась, моя дорогая племянница?
Сбавляю шаг, но не останавливаюсь. Спиной ощущаю его ледяное дыхание.
— За Миллером.
— Я так не думаю, — уверенно заявляет он, заставляя меня застыть в дверном проеме. — Это было бы крайне неразумно.
Медленно поворачиваюсь и обнаруживаю его совсем близко. От этого мне неуютно. Однако это ощущение меня быстро отпускает. Уильям берет меня за руку и притягивает к своей внушительной фигуре.
— Даже не смотри на нее, — говорит Уильям, хватая за руку Грейси с другой стороны. — Они обе мои.
Чарли смеется.
— Я думаю, что из-за столь трогательного воссоединения семьи ты забыл одну незначительную деталь, дорогой брат, — произносит он, наклоняясь вперед. — Я могу отправить тебя и красавчика в тюрьму на всю оставшуюся жизнь одним лишь звонком нужному человеку, — ухмыляется он. — Помнишь пистолет, из которого убили нашего дядю, Уилл? Он у меня, и угадай, чьи на нем отпечатки?
— Ублюдок!
— Нет у него пистолета, — внезапно выпаливаю я, отхожу от Уильяма, проигнорировав обеспокоенный голос зовущей меня Грейси. И отмахиваюсь от Уильяма, когда он пытается снова взять меня за руку. — Отпусти.
— Оливия, — предупреждает Уильям, делая еще одну попытку остановить меня.
— Нет, — заявляю я, убирая его руку, и делаю шаг вперед. От презрительного взгляда Чарли я лишь становлюсь смелее. Мой дядя дьявол во плоти. Может, то, что не он мой отец и лучше, но мне все равно хочется смыть с себя грязь. — От тебя ушла жена.
Он усмехается, искренне удивленный моими новостями.
— Она не посмеет.
— Сейчас она в самолете.
— Вздор.
— Она сбежала от тебя.
— Вранье.
— Но прежде чем уехать, она кое-что сделала для Миллера, — продолжаю я, немного сомневаясь из-за его злорадной ухмылки. — Той записи, на которой он убил твоего человека, нет, — спокойно сообщаю. Сейчас я вспоминаю слова Софии перед тем, как она пожила трубку. — Твоя жена уничтожила видео.
Чарли начинает колебаться.
Этот ублюдок всю жизнь всеми манипулировал. Обида съедала его заживо в течение многих лет. Этот злой человек на пути в ад, и надеюсь, что один из двух мужчин, которых я люблю, поможет ему добраться туда.
