Мы с Нико смотрели этот выпуск из пентхауса отеля «Фор Сизонс Георг V» в Париже в канун Нового года, молча потягивая шампанское, лежа на огромной двуспальной кровати, пока он не выдержал и не выключил телевизор. Нико поставил свой бокал на тумбочку, взял мой из рук и сделал то же самое, а затем притянул меня к себе на атласный, мягкий, как облако, матрас и уткнулся лицом мне в шею.
— Что ты думаешь по этому поводу? — прошептала я, проводя пальцами по его волосам.
Он глубоко вдохнул, прижавшись к моей коже, и задержался на несколько мгновений, а затем неохотно отстранился и приподнялся на локте. Его взгляд был серьезным.
— Думаю, Эми хотела именно этого, иначе я бы никогда не позволил это показать. Мне не хотелось, чтобы люди запомнили ее такой.
Я поцеловала его обнаженную грудь.
Мы оба были обнажены и занимались любовью уже второй раз за эту ночь. Нико по-прежнему был нежен со мной – к моему большому раздражению, я так и не получила той порки, которую он обещал несколько месяцев назад в записке в спортивной сумке, – и прикасался ко мне так, словно я была хрупкой, как фарфор. Думаю, я доказала, что не такая, учитывая размер шишки на затылке Майкла.
А еще учитывая, как быстро я восстановилась после серьезного сотрясения мозга, перелома трех ребер, верхней челюсти и потери потенциально опасного для жизни количества крови из-за рваной раны на бедре.
Шрам остался внушительным. Я чувствовала себя так, словно сразилась с саблезубым тигром и победила. Тур пришлось перенести всего на три с половиной недели, прежде чем я почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы отправиться в путь.
Естественно, идея перенести тур принадлежала Нико.
— Куда я, туда и ты, — вот и все, что он сказал.
Я вздохнула и провела пальцами по новой татуировке с моим именем, сделанной на его груди, прямо над сердцем. Она была большой, окруженной шипами и розами, и почти такой же крутой, как шрам на моей ноге.
— Жаль, что я не знала ее лучше. Эми была смелой, когда записывала тот видеодневник. Она хотела быть уверенной, что поможет тебе, если понадобится.
— Она сделала это не только ради меня, но и ради других жертв насилия. Эми никак не могла предвидеть, что с тобой случится такое дерьмо, но в один из моментов просветления она, должно быть, поняла, что Майкл рано или поздно сорвется. Может быть, сестра думала, что он даже сделает что-то, чтобы причинить ей боль. В любом случае ее намерения были ясны: она хотела, чтобы мир узнал, через что ей пришлось пройти и кем она была на самом деле. — Голос Нико стал тише. — Думаю, Эми так же устала от всей этой лжи, как и я.
«Не позволяйте тому ужасному, что кто-то сделал с вами, заставить вас думать, что вы не заслуживаете любви», — сказала она в видео, глядя прямо в камеру. В ее синих глазах стояли непролитые слезы. «Не принимайте это на свой счет, как это сделала я. Не позволяйте плохим парням победить».
— Значит, ты не жалеешь о том, что правда о том, кто ты на самом деле, наконец-то раскрылась?
— Я сожалею только о том, что это привлекло к нам внимание. Знаю, как сильно ты ненавидишь это дерьмо.
Я издала тихий звук, выражающий согласие: я действительно ненавидела это дерьмо. Газеты и таблоиды подхватили эту историю задолго до того, как она вышла в эфир на канале «E!», и она стала вирусной. С другой стороны, как только широкая публика узнала, что я не была причиной передозировки Эйвери или ее разрыва с Нико, угрозы в мой адрес прекратились. Однако в интернете процветало сообщество, убежденное, что все это было заговором с целью повысить продажи альбома «Бэд Хэбит» и привлечь внимание к туру.
Не то чтобы им это было нужно. Все билеты на концерт были распроданы в день поступления в продажу. Судя по всему, людям было все равно, был ли Нико Никс на самом деле Нико Джеймсоном или пришельцем с Марса. Они просто хотели послушать его музыку.
Что касается угрозы тюремного заключения для Нико из-за того, что произошло в ту роковую ночь с его отцом, когда он забрал младших брата и сестру и сбежал из города, то полиция сообщила нам, что видеосвидетельства Эми – по ее словам это была самооборона – в сочетании с показаниями учителей и друзей того времени, которые подтвердили, что их отец страдал алкоголизмом и был склонен к насилию, убедили их не возбуждать дело, несмотря на историю, которую Майкл рассказывал в тюрьме.
Возможно, Эрик тоже как-то повлиял на это. Как сказал Барни, никогда не помешает иметь дело с полицейским, который у тебя в долгу.
И, как оказалось, слово наркоторговца, который уже несколько лет находился под следствием ФБР, ничего не стоит. Мало того, что ФБР было в ярости из-за того, что Майкл прослушивал все наши телефоны и дома с помощью программного обеспечения, доступ к которому был только у АНБ, так еще и ФБР узнало о взломе компьютеров охранной компании и убийствах Хуана Карлоса и фотографа. Список преступлений Майкла был настолько длинным, что я сомневалась, что его когда-нибудь выпустят из тюрьмы.
Меня это вполне устраивало. В целом дела налаживались.
— Как думаешь, у Барни все в порядке? Я немного за него волнуюсь.
Нико глубоко усмехнулся.
— Почему? Из-за того, что он ходит за тобой по пятам, как тень, или из-за его спины?
В автокатастрофе он повредил несколько межпозвоночных дисков и теперь ходил, заметно прихрамывая. Но это не мешало ему доставлять мне массу неудобств, держась почти так же близко, как Нико. Поэтому куда бы я ни пошла, рядом со мной всегда были они.
— Потому что Барни слишком серьезно относится к своей работе. У этого человека нет личной жизни, и он никогда не берет отгулы. Тебе не кажется, что это ненормально?
— Мы – единственная семья, которая у него есть, Кэт, — тихо сказал Нико, проводя пальцами по моей руке. — Он считает меня своим братом и любит тебя, как младшую сестру, которой у него никогда не было. Из-за своего характера Барни чувствует себя виноватым в том, что не догадался раньше об уставленной Майклом прослушке у всех.
— Но он все понял, и не только это, он использовал это в твоих интересах! Ему не в чем себя винить. Он потрясающий.
Я не разбиралась во всех технических деталях, но каким-то образом Барни использовал программное обеспечение, которое Майкл установил в наших телефонах, в обратном направлении, чтобы отследить местоположение Майкла. Когда он подключался, чтобы прослушать звонок, Барни мог видеть, где находится Майкл. Именно так он узнал, что Майкл прячется прямо на улице, недалеко от дома Грейс, когда Хлоя позвонила мне тем утром, чтобы узнать, как у меня дела. Барни не заезжал сначала ко мне домой, как он говорил. Он просто знал, что Майкл подслушивает наш разговор, и надеялся вывести меня из дома до того, как брат Нико решит что-то предпринять. Нико ждал подходящего момента, пока полиция была поблизости, но Майкл, с его подозрительностью, понял, что это была отвлекающая уловка, и опередил его.
— Хм, — недовольно произнес Нико. — Значит, вся заслуга в том, что Барни пришел тебе на помощь, принадлежит ему? То, что твой парень догадался отследить тебя до Малибу с помощью GPS в твоем телефоне, не считается подвигом рыцаря в сияющих доспехах?
Я прижалась к теплому и надежному телу Нико, вдыхая его пряный аромат. Я провела ногой по его икре.
— Да, это определенно говорит в твою пользу, милый. — Я сделала паузу. — Хотя, если честно, я все еще немного злюсь из-за всех этих брюнеток. И из-за того, что все в мире думают, будто я безропотно приняла тебя обратно после того, как ты устраивал оргии по всему Лос-Анджелесу.
— Не то чтобы они могли меня винить после того, как ты так подло меня бросила.
Я толкнула его в грудь.
— Нико!
Он наклонил голову и игриво укусил меня за плечо.
— Кэт!
Притворившись, что надула губы, я отвернулась. Нико не дал мне этого сделать, обхватив меня за талию и притянув к своему обнаженному телу. Все шло по плану. Я улыбнулась ему.
— Ты такой милый.
