— Хорошо, — наконец говорит она. — Что теперь? — она снова слушает, и мне нужно знать, что он говорит. — Хорошо. Спасибо.
Затем она вешает трубку, уставившись на телефон в своей руке.
— Что он сказал? — в груди у меня всё сжимается с каждой секундой. Я открываю окно, нуждаясь в глотке воздуха. Слезы застилают её глаза.
— Они пытались обвинить нас в блефе, но Бен поручил кому — то немного копаться. Они поговорили с Джаредом и угрожали ему, и он согласился сотрудничать. Я думаю, той ночью…он…он пытался вернуться, чтобы увидеть меня, и он знал, что они заперли меня в комнате.
Она делает паузу, снова глядя на телефон, лежащий у неё на коленях.
— Затем Бен поговорил с врачом, который сказал, что мне следовало получить медицинскую помощь гораздо раньше, и он согласился засвидетельствовать моё состояние, когда мой отец привез меня.
По её щеке скатывается слеза, и она смахивает её, прежде чем снова повернуться ко мне.
— Этого…этого было достаточно. Они отступили.
— Что? — спрашиваю я, желая убедиться, что понял правильно.
Она улыбается, когда падает ещё одна слеза.
— Они отозвали иск. Лив…она остается с нами.
Я протягиваю руку, хватаю Мэгги и тащу её через консоль. Ремень на моей груди расстегивается, и моё сердце колотится от облегчения. Я и понятия не имел, какой это тяжелый груз, пока его не сняли. Эта милая, невинная маленькая девочка остается там, где ей и положено быть. С нами. Со мной и Мэгги. От этой мысли мои собственные глаза затуманиваются. Я крепко обнимаю Мэгги.
— Я так горжусь тобой. Ты сделала это.
Я чувствую, как она качает головой, прижимаясь ко мне.
— Нет, мы сделали это. Спасибо. Шейн, спасибо тебе за помощь.
Я отстраняюсь, держа её лицо в своих руках.
— Я бы сделал это тысячу раз.
— Я не могу в это поверить, — она закрывает глаза, и из них выкатывается ещё одна слеза. — Все кончено.
Я прижимаюсь своим лбом к её. Я не хочу думать о том, что будет дальше. Всё, чего я хочу, это быть с Мэгги, а потом пойти домой. К детям. К жизни, частью которой я стал. Мне невыносима мысль о том, что это может измениться.
Мэгги приподнимает подбородок, прижимаясь своими губами к моим. Мягко, сладко. Я целую её в ответ, желая удержать это, её. Она отстраняется, но всё ещё прижимается ко мне. — Из — за тебя мне действительно не хочется идти туда.
— Давай не пойдем, — я целую уголок её рта, надеясь, что смогу убедить её.
Она улыбается, откидывая голову назад, когда я целую её в шею.
— Гриз, мы должны пойти туда. Это важно.
— Как и это.
Она смеется и отталкивает меня.
— Давай. Пойдем, чтобы мы могли уйти пораньше и продолжить с того места, на котором остановились.
Я стону, пытаясь хоть как — то собраться с мыслями, чтобы справиться с этим и затем отвезти жену домой.
∞∞∞
Мы входим в бальный зал университета, сверкают вспышки камер, и Мэгги ведет нас через лабиринт людей, которые остановились, чтобы сфотографироваться. Мы как раз собираемся пройти в большой зал для проведения мероприятий, когда нас ловят.
— Мистер и миссис Картер, — фотограф из новостного агентства встает перед нами. — Мы можем сфотографировать вас?
Мэгги смотрит на меня, потом снова на фотографа.
— Конечно.
Она заводит одну руку мне за спину, а другую кладет мне на грудь, пока я прижимаюсь к ней, обнимая за талию и притягивая её ещё ближе. Она улыбается мне, и, может быть, когда она рядом, всё не так уж плохо.
Бальный зал — это море белых застеленных скатертью столов, людей с напитками в руках и болтовни. Мы пробираемся сквозь толпу, на ходу здороваясь со знакомыми. Мэгги указывает на Коула, который стоит рядом с Ником, некоторыми членами команды и их подружками. Она ведет меня в том направлении, которое, как оказалось, находится через танцпол. Она бросает на меня взгляд через плечо.
— Даже не думай пытаться отказаться от своего обещания.
— Только один, — стону я. Хотя, видя всех этих людей, я мог бы быть не против потусоваться на танцполе с ней, милой и близкой, пока все остальные — далеко.
— Это мы ещё посмотрим, — подмигивает она.
Мы присоединяемся к команде, и Мэгги подталкивает Коула.
— Привет.
— Привет, Мэгс, — здоровается он и пожимает мне руку.
Она наклоняется к нему поближе.
— Мне только что звонил Бен, — Коул поворачивается к ней лицом. — Они отказались от иска.
— Правда? — говорит Коул, чуть чересчур громко, и все парни оборачиваются, чтобы посмотреть на нас.
Мэгги кивает и улыбается. Коул хватает её и обнимает, пока группа вокруг нас наблюдает, прежде чем вернуться к своим разговорам.
— Ты сделала это. Мэгги, это потрясающе. Я даже не могу передать тебе, какое облегчение я испытываю, — он опускает Мэгги.
— Я знаю. Я всё ещё не могу в это поверить.
— И что теперь? — Коул переводит взгляд с нас двоих, и я не совсем понимаю, о чем он спрашивает, или, может быть, понимаю, и это вопрос, который я не хочу задавать ни себе, ни Мэгги. Мой желудок сжимается, а кожа стягивается.
Огромное облегчение от осознания того, что Лив никуда не денется, сменяется растущим беспокойством по поводу того, что происходит сейчас. Мэгги нуждалась в моей помощи, но теперь все кончено. Надежда и возможности, о которых я только недавно узнал, рушатся с каждой минутой все быстрее.
Мэгги смотрит на меня, потом снова на Коула и пожимает плечами.
— Я не уверена, но прямо сейчас я не собираюсь думать об этом, — она хватает мою руку, сжимает, а затем переплетает наши пальцы вместе, давая мне уверенность, на которую я и не надеялся. — Сегодня вечером я просто собираюсь быть счастливой, а этот парень, — она поворачивает голову в мою сторону. — Собирается танцевать.
Коул смеётся.
— Желаю удачи, поспевать за ней, — бросает он вызов. Он понятия не имеет, как сильно я собираюсь стараться.
Ложка звякает о стакан, и наше внимание переключается на переднюю часть комнаты. Нам сообщают, что “тихий” аукцион открыт, и просят найти наши столики. За нашим столом мы сидим с парой других тренеров, их женами или девушками и некоторыми преподавателями, которых я раньше не встречал.
— О, вы Шейн и Мэгги Картер. Так приятно с вами познакомиться, — говорит женщина средних лет, подходя ближе к нам. — Мы большие фанаты. Не могли бы вы дать автограф для нашего сына? Он сойдет с ума, когда узнает, что мы встретились с вами.
— Конечно, — я беру ручку и расписываюсь на коктейльной салфетке.
— Вы такая очаровательная пара. Я почти уверена, что весь мир был потрясен, узнав, что вы вместе. Дочь Тима Мэтьюза и Шейн Картер. Кто бы мог подумать?
Мэгги улыбается, кладя руку мне на ногу.
— Спасибо.
Женщина продолжает болтать, но быстро замолкает, когда тренер Кавано берет микрофон. Он приветствует всех и выражает надежду, что мы все готовы открыть наши кошельки в надежде на то, что цель этого года будет достигнута.
— У нас есть много невероятных товаров. Абонементы, футбольные мячи с автографами и майки не только нашей команды, но и Шейн Картер пожертвовал кое — что из старой экипировки команды, а также некоторые вещи от Шона Грейсона, Марка Сэндберга и ряда других игроков НФЛ. Кстати, о Шейне: его жена Мэгги жертвует частные уроки танцев и два билета на предстоящее шоу в Нью — Йорке с участием её и Дэнни Зи. У нас много местных предприятий и бывших выпускников, которые пожертвовали замечательные вещи, так что принимайте участие в торгах.
Толпа аплодирует, и Тренер продолжает.
— Я собираюсь передать микрофон руководителю нашей организации, который расскажет вам больше обо всех детях и программах, которые проводились в прошлом году, но прежде я хотел бы сказать всего несколько слов.
Он делает короткую паузу.
— Мой самый старый и дорогой друг недавно скончался. Вы все знали его как Ракету. Для меня он был Тимом. Мы вместе играли. Поддерживали друг друга, когда поженились. Я держал на руках его детей и смотрел, как он сияет, потому что они были его величайшим достижением. Он был человеком, который любил так же сильно, как играл. У него было самое большое и доброе сердце, которое я когда — либо встречал.
