— Если вам дороги их жизни, вы сделаете то, что я скажу.
Глава 63
Две вещи случаются одновременно — так быстро, что я едва успеваю понять, какая была первой.
Хватка Лукана ослабевает, и на смену его жару приходит холодный воздух. Я угадываю его намерение ещё до того, как он бросается вперёд. Это видно по тому, как он переносит вес, как сила скапливается в его ногах. Не раздумывая, я тянусь к нему и успеваю перехватить его за запястье.
Он резко оборачивается ко мне, в его широко раскрытых глазах вспыхивает удивление — точно искра Эфиросвета на крыльях жёлтого дракона. Я не отпускаю его, даже когда он хмурится и сжимает челюсти. Он рвётся, как пёс на привязи, но пока не вырывается.
— Отпусти их, — рычит он викарию. Его голос ниже, чем когда-либо; почти гортанный, почти нечеловеческий.
И почти в ту же секунду я чувствую холод металла под подбородком. Эмбер выхватила кинжал, который был частью её маскировки под Рыцаря Милосердия. Движение было настолько плавным, что я даже не заметила его, ведь всё моё внимание было приковано к Лукану.
Я каменею. Дыхание становится поверхностным. Настоящий ли это клинок или часть бутафории? А может, чтобы маскировка была убедительной, они раздобыли боевое оружие? Я не собираюсь проверять это на себе даже малейшим движением.
— Ты не единственный, у кого есть чем торговаться. — Голос Эмбер звучит чисто и твёрдо. — Не шевелитесь, иначе с вашей драгоценной Возрождённой Валорой кое-что случится.
Рыцари напротив нас заметно напрягаются. Их взгляды мечутся к викарию в ожидании реакции, ладони замирают над эфесами кинжалов. Даже мышцы предплечья Лукана под моими пальцами становятся жёсткими. В его взгляде, устремлённом на Эмбер, читается тихий ужас.
«Она ведь не сделает этого, верно?» — одновременно думаем мы оба.
Викарий опускает подбородок, тень падает на его глаза. Но вместо того чтобы нахмуриться, его губы кривятся. Он улыбается — так, словно его искренне восхитил подобный поворот событий. Как человек, нашедший особо любопытный сигил артифактора, с которым можно поиграть. — Что ж, давайте договоримся.
— Не слушай его! — выкрикивает Пия. Она держится стойко, несмотря на связанные запястья и синяки на лице. — Он не…
— Заткните её, — бросает викарий, и маска доброжелательности спадает с него, как старое одеяло.
Рыцарь, удерживающий Пию, дёргает её назад, обхватывая горло рукой. Она хрипит, вцепляясь руками в предплечье, сдавливающее ей шею; лицо её наливается багрянцем, пока она борется за вдох.
— Посмотрите, как силён ваш викарий — боится слов пеплорождённой, — язвит Дазни, обращаясь к остальным рыцарям.
— Ещё одно слово от любой из вас, и оно станет последним. — Другой рыцарь обнажает кинжал, направляя его на обеих. Этих людей не отвратить от Крида.
— Только посмейте. — Эмбер перехватывает меня удобнее и плотнее прижимает кинжал к моему горлу, напоминая им, кто здесь на самом деле всё контролирует.
Лукан буквально вибрирует от едва сдерживаемой ярости. Из его груди вырывается низкий рык, губы кривятся в оскале, взгляд мечется между Эмбер и викарием. Если я отпущу его руку, не знаю, на что он бросится первым: на нож у моего горла или на самого викария. В любом случае, это станет концом для всех нас.
— Довольно. — Взгляд викария возвращается ко мне, хотя нож держит Эмбер. — Это дело между мной и моей Возрождённой Валорой. Остальные не имеют значения.
— Простите? — Эмбер издаёт короткий, недоверчивый смешок. Она притягивает меня чуть ближе, и я чувствую, как лезвие целует мою кожу. — Это у меня оружие у её горла. Или с годами ваше зрение начало вас подводить?
— У тебя нет здесь рычагов давления; мы все знаем, что ты её не убьёшь. — Его губы кривятся, улыбка превращается в злобную усмешку. От него веет чистым триумфом. — Ты ведь знаешь, кто она такая. Иначе зачем бы вам рисковать всем, включая собственные жизни, чтобы украсть её у меня? Но боюсь, я слишком много в неё вложил, чтобы отпустить сейчас.
Он переводит на меня лихорадочный взгляд, и я содрогаюсь. — Итак, Изола, договариваться я буду с тобой. Не позволяй им обмануть тебя, заставив поверить, будто у них есть власть. Даже не думай призывать свои жалкие огоньки. Абсолютная власть здесь — моя. Они тебя не тронут, потому что ты нужна им живой, но мы оба знаем, что я перережу их всех, не раздумывая ни секунды. — Он обводит взглядом Лукана и близняшек, прежде чем снова уставиться мне в глаза.
— Пришло время исполнить своё предназначение, своё великое призвание, право по рождению. — В его голосе сквозит жажда. — Согласись делать то, что я скажу, и я отпущу их.
Смех едва не вырывается из меня. Отпустит? Он сам выдал себя секунду назад. Этот хаос явно выбил его из равновесия. Я слишком хорошо знаю викария: он убьёт их в тот же миг, когда я стану ему не нужна. Но я сохраняю самообладание. Малейшая трещина — и они трупы. Они дышат только потому, что он считает их рычагом давления на меня.
И он не ошибается… Я не дам им умереть, если смогу это предотвратить. Но это не значит, что я просто сдамся и подчинюсь.
Он всё ещё считает меня слабой. Наивной. Податливой. Жетончиком в его игре. Но я больше не та девчонка.
— Хорошо, — говорю я, позволяя искреннему страху перед этим лезвием просочиться в мой голос, чтобы он дрогнул. Мне нужно звучать слабее, чем я себя чувствую, если я хочу, чтобы он поверил… — Я сделаю всё, как ты хочешь, клянусь. Пожалуйста, не причиняй им вреда.
Эмбер резко вдыхает. — Что?
— Борись, трусиха, — выплёвывает Майла, в её словах яда больше, чем в клыке зелёного дракона.
— Вам не победить. — Я кошусь на Эмбер, ставя на карту всё в надежде, что она прочитает между строк. Если мне удастся убедить её, Майла последует за ней. — Вас меньше, и сила не на вашей стороне. Сдайтесь и молите Крид о прощении. Викарий может быть милосердным к раскаявшемуся сердцу.
— Если ты думаешь, что я когда-нибудь… — начинает Эмбер с рычанием.
Но её перебивает Лукан. — Она права. — Плечи Лукана опускаются, вся его поза выражает поражение. Я чувствую его напряжение — его сопротивление под моими пальцами. Но он играет свою роль. — Нам не победить.
Не сейчас. Не так.
— Лукан? — голос Эмбер срывается на его имени; в нём поровну замешательства и боли. — О чём ты говоришь?
— Ты совсем рассудок потерял? — добавляет Майла с тихим ужасом.
— Они выиграли. Мы проиграли. Всё просто, Эмбер, — бесцветно произносит он.
А затем его глаза находят мои.
Время замирает на один вздох, тишина между нами ревёт. Он задаёт вопрос, на который я не уверена, что смогу ответить одним лишь взглядом. Доверяем ли мы друг другу? Даже после всего случившегося, сможем ли мы действовать заодно?
«Я не дам тебе умереть, Лукан». Я скорее чувствую это, чем думаю. Словно моё сердце отвечает тогда, когда разум и язык бессильны. Я спасла тебя однажды — спасу и снова. Но лучше тебе не заставлять меня об этом жалеть.
Его внимание возвращается к Эмбер, и время снова ускоряет бег. — У них больше власти, чем ты думаешь.
— Послушай его, — советует викарий с привычной лёгкостью, но я не упускаю резкую нотку в его голосе. Монстр внутри него скребётся о поверхность. — Лукану ли не знать нашу власть во всех деталях. Верно, сын? — Викарий поворачивается к рыцарям. — Ведите их всех в Главную часовню.
— Сэр? Даже пеплорождённых?
— Всех, — огрызается викарий. Его терпение на исходе. — Их присутствие гарантирует её послушание.
Никто больше не осмеливается спорить.
Эмбер опускает кинжал от моего горла. В процессе она шепчет мне одной: — Лучше бы ты знала, что делаешь.
Значит, она поняла: я пыталась подать сигнал.
Времени на ответ нет. Рыцари набрасываются на них, разоружая троицу с поразительной эффективностью и сбивая их на колени. Им заламывают руки, быстро стягивая запястья верёвками. Я плотно сжимаю губы, чтобы не заступиться за них. Любые мои слова только ухудшат ситуацию.
