class="p1">Он улыбнулся мне, его глаза сверкнули:
— Сядь хотя бы, Клео.
Я закатила глаза от того, каким милым и обходительным он мог быть, когда хотел меня.
Мне не терпелось высказаться и уйти, поэтому я осталась стоять у стула.
Я покачала головой:
— Нет, я не хочу твой гребаный кофе; просто заплати мне, чтобы я могла уйти!
Ксавьер внимательно изучал меня, его синие глаза блестели.
Я отвела взгляд:
— Я больше не могу это делать. Я согласилась выйти замуж за Бена. Я люблю его, и точка!
Глубокий смех зарокотал в его груди, и он встал.
Мое сердце забилось как бешеное, когда он подошел ко мне:
— Ты хочешь выйти замуж?
Он рассмеялся так, будто это была самая нелепая вещь, которую он когда-либо слышал.
Я кивнула, и его руки легли мне на плечи.
Мое тело задрожало от страха, и я отвела взгляд.
Слезы, горячие и злые, скопились в уголках глаз:
— Я хочу выйти из игры, я люблю его, и ты ни черта не можешь с этим поделать.
Ксавьер молчал, его руки переместились к моим волосам.
Я почувствовала, как мое тело невольно напряглось, когда он поцеловал меня в шею.
Я злобно развернулась и оттолкнула его, слезы от многолетних мучений потекли по моему лицу:
— Не смей меня, блядь, больше трогать! Я ненавижу тебя и просто хочу уйти. Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни навсегда!
Ксавьер замер и уставился на меня.
Он не пытался ударить меня или схватить и потащить в свою комнату, он был неподвижен:
— Или что, моя дорогая?
Я отступила от него еще дальше, хотя он не сделал ни шагу в мою сторону.
Я снова вытерла мокрые щеки и шмыгнула носом:
— Если ты тронешь меня снова, я расскажу Бену все, а потом пойду в полицию!
Вот я и выложила карты на стол, так сказать.
Ксавьер провел рукой по волосам и снова рассмеялся.
Что, блядь, здесь смешного?
Он полез в задний карман, вытащил толстый конверт и протянул его мне:
— Вот, Клео.
Я уставилась на толстую прямоугольную пачку в конверте, которая олицетворяла мой билет на свободу.
Ксавьер широко улыбнулся:
— Бери, ты это заработала.
Я выхватила конверт и быстро сунула его в рюкзак.
Его глаза были темными, но улыбка осталась:
— Когда я смогу познакомиться со своим будущим зятем?
Мой взгляд метнулся к двери, и к горлу подкатила тошнота от мысли, что они когда-либо встретятся.
— Никогда! — я отвела от него взгляд. — Я хочу, чтобы ты поступил порядочно и никогда меня не искал, пожалуйста. Просто считай меня мертвой.
Ксавьер оставался неподвижным и скрестил свои мощные руки на груди.
Я стиснула зубы и спокойно пошла к двери.
Я выдохнула только тогда, когда заблокировала двери «Хендая» и завела машину.
Мои руки тряслись все это время, даже когда я вывела седан на шоссе.
Я несколько раз смотрела в зеркало заднего вида, лоб был мокрым от пота.
Дороги были пустыми, и когда я свернула на стоянку «У Мэгги», я заглушила «Хендай», прорыдала почти полчаса, а потом рассмеялась.
Наконец-то все закончилось.
Я достала «Стейвесант» из пачки и закурила.
Несколько машин заехали, заправились и уехали.
Когда я докурила, я снова выехала на шоссе и погнала домой.
Глава 7
Наступила пятница, и я была рада, что выходные наконец-то здесь.
Я не получала вестей от Ксавьера всю неделю, а после тщательного обыска квартиры нашла четыре камеры и три жучка.
Я все еще не была уверена, что обнаружила все; он был гораздо хитрее.
Мне больше не хотелось оставаться в квартире, теперь она казалась оскверненной.
Поэтому, пока я была на работе, я воспользовалась тишиной, чтобы принять кое-какие решения.
Я скажу Бену, что унаследовала крупную сумму денег от тети и что нам стоит переехать и купить дом.
Свежий старт сейчас звучал очень заманчиво.
Я всегда могла бы открыть маленькую пекарню, о которой мечтала, а Бен мог бы найти работу в местной школе или университете.
Счастье накрыло меня, когда мои маленькие планы начали складываться в единую картину.
К пяти часам я вывела машину с парковки библиотеки и напевала себе под нос, останавливаясь у местного бакалейщика.
Я позвонила Бену, но сработал автоответчик — это было странно, подумала я.
Я купила пасту и куриное филе.
Сегодня у меня было настроение готовить.
Пробок почти не было, и, войдя в квартиру, я была буквально атакована любовью.
Я насыпала корма котятам и оставила их, направляясь в горячий душ.
Я переоделась в хлопковую пижаму и к семи часам поняла, что Бен так и не перезвонил.
Я ухмыльнулась, увидев, что получила от него голосовое сообщение, пока была в душе.
Привет, детка, ты ни за что не поверишь, где я! — Бен рассмеялся, и другой мужской голос на заднем плане присоединился к нему.
Моя кровь застыла в жилах, и сообщение закончилось.
Я прослушала его снова, и ноги перестали меня держать.
Это звучало как голос Ксавьера!
Кухня поплыла перед глазами, и я быстро схватилась за ближайшую столешницу, чтобы не упасть.
Лицо обожгло жаром, а тело забила неконтролируемая дрожь.
Этого просто не может быть, кричал мой разум.
Моя рука тряслась, когда я набирала номер Бена — снова автоответчик.
Я вскрикнула от отчаяния:
— Бен, нет!
Все мое тело сотрясали рыдания, а сердце инстинктивно знало, что это может означать только беду.
Я опустилась на холодный кафельный пол и набрала номер Ксавьера.
Он ответил спустя вечность и звучал очень довольным собой:
— Привет, Пуговка, как ты?
У меня перехватило дыхание, рука метнулась к груди:
— Где Бен?
Повисла тишина, горячие слезы текли по моим щекам, я едва узнавала свой дрожащий голос.
Ксавьер знал, что я в отчаянии, и наслаждался этим:
— Почему бы тебе не приехать и не присоединиться к нам, детка?
Я вытерла мокрые глаза и поняла, что Бен в смертельной опасности.
Я сглотнула и заикаясь произнесла:
— По… Пожалуйста, не делай ему больно, Папочка.
Он рассмеялся, и моя кровь свернулась от ненависти:
— Ты умоляешь меня, Пуговка?
Я стиснула зубы:
— Да, я умоляю тебя, пожалуйста, не делай ему больно.
Это было то, чего он хотел, но у меня не было выбора.
Мне следовало лучше все продумать, потому что если с Беном что-то случится, это будет целиком и полностью моя вина.
Я потянулась за кухонным полотенцем, вытерла лицо и мокрый нос, стараясь выровнять голос:
— Я выезжаю сейчас.
Я хотела попросить поговорить с Беном, но
