– Мы скажем, что все подхватили грипп. У дядь Коли ребёнок маленький, они уйдут быстро. Папин друг врач, у него наверняка есть что-то дома. Мы можем попросить у него что-то для Льва. Или… украсть?
Нельзя рисковать, посвящать кого-то в происходящее. Я не могу знакомых под удар поставить. Ведь если Хаза узнают – он никого не пощадит.
Нужно по-другому действовать.
Умнее.
Это всё Нил должен уметь, столько лет от властей прятался. Он лучше разбирался в подобных ситуациях.
Но от меня решения ждал.
Повод искал, чтобы наказать меня.
– Продолжай, - велит, делая ещё один шаг. Я сгибаю руку в локте, чтобы не так сильно давил на ладонь. – Ну, куколка? Пока слабый план. Тебе мотивация нужна?
– Нет! Нет, не нужна. Но я ведь всё придумала, Нил. Этих, - киваю на остальных в комнате. – Уберем с чужих глаз. Сами развлечем немного гостей, проводим их. Потом для Льва всё найдём. А утром… Утром вы нашу машину возьмете, ваша ведь пострадала. И уедете. А мы живыми останемся.
– Посмотрим, - выдыхает мне в лицо, прядь моих волос наматывает. – Как ты со своей задачей справишься. Пошли.
– Куда?
Но Нил не ответил, только за собой потащил.
Мы словно в другой мир шагнули.
Там, в гостиной – Лев теряет кровь, умирает. Две мои сестры в опасности, под прицелом Вадима.
Здесь – гости веселятся. Музыка бьет по ушам, гости за столом переговариваются. Дядь Коля танцует с его дочерью, кружат по комнате. Хорошо им.
А мне не очень.
– О! Пришли! – дядя Валера, папин лучший друг, тянет меня в свои объятия. – Как выросла, ну прям модель. А вы…
– Нил, мой жених.
И всё повторяется. Расспросы, наша лживая история, сотни ответов, от которых во рту становится сухо. Гости не успокаиваются, а у меня голова начинает раскалываться.
Я сильнее прижимаюсь к Нилу, потому что перед глазами кружится.
– Плохо? – спрашивает безэмоционально, но к себе прижимает. – Грипп у нас, - громче пояснил, для остальных. – Или что-то вроде того.
– Да, грипп везде сейчас гуляет.
Дядя Валера головой покачал, но никто с места не сдвинулся.
Через секунду мне полегчало, просто усталость навалилась. Нервы не выдержали, взорвались под натиском. Пришлось вспоминать, что на столе пусто, гостей кормить надо.
Я зашагала в сторону кухни, Хаз – за мной.
– Если они скоро не свалят, Надя…
Не договорил, но я посыл поняла.
Кивнула, доставая из холодильника салаты.
Всё уже готово было: и закуски, и курица в духовке ещё теплая. Родители здесь были, всё сделали. А теперь сами пропали и не ясно, где их искать теперь.
– Я решу всё, - обещаю, но уверенности нет. – Я исправлю то, что Люба сделала.
– Твоя сестра меня здорово выбесила.
– Я знаю. Люба… Она просто такая, не подумала. Она всё поняла! Не надо больше её трогать.
Я облокотилась на кухонную тумбу бедром, мужчина рядом остановился. Протянул ко мне руку, но я отталкивать не стала.
Я втягиваю воздух, когда Нил касается тонкой бретельки платья. Вниз тянет, поглаживая плечи и шею. Его взгляд дыры во мне прожигает, заполняет керосином, дышать невозможно.
– А ты самая сердобольная, куколка? За всех всегда заступаешься?
– Нет, но она же моя сестра. Семья. Для тебя ведь тоже семья важна?
Хаз должен меня понять.
У него самого два брата.
И они свою жизнь разрушили, чтобы его из тюрьмы достать.
– Только я за своих братьев любого порву. А твоя Любка всех подставит. Не волновало, как я за это на тебе отыграюсь.
– На мне?
– Здесь идиоток мало, все поняли, что ты согласилась ноги раздвинуть за безопасность. За каждый косяк твоих сестер – я с тебя спрашивать буду.
Глава 13
– Долго целоваться будете, Надька? – в кухню заглянул нетерпеливый дядя Коля. – Есть хотим.
Покраснела и отодвинулась от Хаза.
Слышали бы соседи, что он мне говорит – бежали бы отсюда, роняя тапки.
Ох.
– Вот салаты, - передала ему две миски и начала примеряться к тяжелому блюду с мясом и картошкой.
Хаз молча отобрал его у меня, двинулся в столовую.
Проводила мужчину взглядом.
Весь в черном, будто с похорон пришел. Страшно, что он здесь способен устроить, если ему что-то не понравится.
Нужно сплавить хотя бы гостей.
Достала нарезку из холодильника и сама поразилась собственным мыслям. Все, что я решала до этого – в какой одежде пойти в универ. Позволять ли моему парню близость. И признаваться ли подругам, что у меня еще не было "этого".
А теперь я стою тут, в родительской кухне, решаю, как мне лучше поступить.
Мне пришлось самой план придумывать!
И постоянно сомневаться… Все ли выберутся живыми с проклятого праздничного ужина.
Боже мой.
Хаз вернулся за мной. Остановился в проходе, окинул тяжелым взглядом.
– Там Вадим хотел выпить виски, - вспомнила и шагнула навстречу с тарелками. – И я могу...
Меня прервал звонок сотового. Я даже сначала не поняла, что за звук. Музыка в столовой играла, громко было.
А потом до меня дошло – это знакомая мелодия заиграла в кармане брюк.
Это мой телефон. Который Хаз отобрал у меня в гараже.
– Мама звонит? - ломанулась к Хазу и уронила тарелки. Посуда со звоном разбилась у меня под ногами, я протянула дрожащие руки. – Это мама? Дай телефон, пожалуйста.
Хазов достал сотовый. Бросил взгляд на экран, на меня. Завис на секунду, решая. И вложил сотовый в мою ладонь.
– Без глупостей, куколка. Ты знаешь.
– Алло! – выкрикнула. Сжалась в страхе, что связь сейчас прервется. Чудо, что сигнал вообще прошел.
От облегчения ноги подогнулись. На том конце, правда, мама, ее голос далекий какой-то, словно она на другом конце земли.
– Надя? Слава богу. Мы в аэропорту были, встретили тетю Люду. Вернуться сегодня не можем, дорогу просто замело. Пришлось разворачиваться. В город поехали. Вы в поселке? Гости пришли? Музыку слышу!
Потерла мокрые ресницы. Посмотрела на Хаза. И заверила маму, что у нас все в порядке. Что мы тут весело отмечаем их юбилей.
– Я тебя люблю, - успела сказать прежде, чем Нил отобрал у меня сотовый. – Они не приедут, - выложила ему с радостью. Отступила и наклонилась, начала суетливо собирать разбитые тарелки.
Хотя бы родители в безопасности.
Руки трясутся. Осколок вонзился в указательный палец.
– Ну бл*ть, - выругался Нил, когда я вскрикнула. И рывком поставил меня на ноги. Подтянул к раковине, сунул мои пальцы под струю ледяной воды.
От его грубоватой заботы растерялась. Покосилась в красивое напряженное лицо.
– Почему ты не сказал, что родителей здесь не было?
– Я говорил, куколка.
Помолчала. И решилась на другой вопрос:
– А твоя мать жива? Ты вернулся на похороны отца, когда тебя...
Он вдруг сжал мое запястье.
За руку дернул на себя, и я грудью влетела в его грудь. Он тяжело дышит, и у меня тоже дыхание участилось, как после быстрого бега. В его черных глазах два моих маленьких отражения.
– Ты дохрена болтаешь, Надя, - сказал Хаз негромко, глуховато, наклонился к моих приоткрытым губам. – А я не дядя Коля. Чтобы базар здесь разводить. Да?
Дядя Коля...
Этот мужчина запомнил, как зовут нашего соседа. Кусочек моей жизни, в которую он так жестоко влез.
А в свою пускать и не собирался, еще бы. То, что моя сестра пытается спасти жизнь его брату – не повод откровенничать со мной о матери, о семье.
Кто я такая?
Девчонка, которая подвернулась ему этой ночью – он и не скрывает намерений на мой счет. Воспользоваться мной, взять.
– Да, - сглотнула. – Буду меньше болтать.
Он не отпустил, продолжая в глаза мне смотреть, вода с шумом льется в раковину, и нас летят мелкие брызги.
– Там… гости ждут, - напомнила.
– Я знаю.
– У мамы получается вкусная курочка.
Уголок его полных губ дернулся.
Что я несу?
Курица его сейчас явно волнует в последнюю очередь.
