Какая-то часть меня все еще цеплялась за безумную надежду, что он лгал. Что мы найдем ее где-то в той хижине или на участке. Какая-то часть меня все еще ждала.
Хотя бы теперь мы знали, что с Астер все в порядке. У нее была здоровенная шишка на голове и сотрясение, но она поправится.
Доктор Гомес обернулся ко мне и мягко улыбнулся, отчего у внешних уголков его загорелых глаз собрались морщинки.
— С вами все будет хорошо. МРТ показала, что внутренние органы не повреждены. Несколько недель будет больно и неудобно, но заживет все отлично.
— Дайте ей обезболивающее, — прорычал Декс.
Я снова сжала его руку.
— Мы это уже обсуждали. Пожалуйста и спасибо. И без хмурого вида, без убийственных взглядов и без лица, как будто ты сейчас оторвешь человеку руки и ноги.
Мне хотелось увидеть хоть что-то смешное в том, что к Дексу вернулся его ворчливый нрав. Но не сегодня. Сегодня я не могла.
Губы доктора Гомеса дрогнули.
— Я рад, что рядом с вами есть человек, которому вы так небезразличны. Я введу первую дозу обезболивающего через капельницу, а заодно и препарат от тошноты, на всякий случай. Очень важно не запускать боль, потому что вам нужно продолжать глубоко дышать, даже несмотря на нее. Иначе есть риск заработать воспаление легких.
Декс мгновенно выпрямился.
— Как этого избежать? Нужно дать ей еще какое-то лекарство? Ей надо сидеть или спать в каком-то определенном положении? А что насчет…
Когда я сжала его руку в третий раз, уже так сильно, что Декс выдохнул:
— Ай.
— Со мной все будет хорошо. Глубоко дышать — поняла. Обезболивающее — тоже. — Но все это не имело значения, потому что боль в боку была ничем по сравнению с болью в сердце.
Доктор Гомес ввел два препарата в линию капельницы.
— Я сейчас подготовлю все бумаги на выписку, но главное — помните, что вам нужен покой. Никакой работы и никаких нагрузок две недели.
Я распахнула глаза.
— Но…
— Никаких «но», — тут же отрезал Декс. — Ты будешь выполнять все указания врача слово в слово. Уайлдер найдет кого-то тебе на замену. А я буду возить Оуэна в лагерь и забирать обратно. Или поможет Кол.
Я захлопнула рот. Оуэн, который понятия не имел, что произошло. И я даже не была уверена, что он вообще должен это узнать. Уэйлон уже забрал его и Скайлар из лагеря, и теперь они помогали с делами на ранчо.
В меня еще глубже просочилась реальность. Боль. И уже не та, что шла от ребер.
— Хорошо, — прошептала я.
Декс оказался рядом в ту же секунду.
— Я здесь. Мы пройдем через это вместе.
Мы все еще слишком многого не знали. Но я могла думать только о тех страшных словах, что сказал Трэвис.
Я переплела свои пальцы с пальцами Декса, и в этом привычном, ровном сжатии снова была опора.
— Мы пройдем через это вместе.
Его губы коснулись моего виска как раз в тот момент, когда кто-то отдернул штору.
Я подняла взгляд и увидела входящего Кола. Доктор Гомес окинул взглядом его форму и поспешно отошел.
— Я тогда подготовлю бумаги на выписку.
— Вы его нашли? — спросил Декс.
Кол покачал головой и провел ладонью по лицу.
— Пока нет. По реке сейчас работает окружная поисково-спасательная группа, но в этом году вода высокая. Тело могло зацепиться где угодно — за поваленные деревья или камни.
Меня пробрала дрожь, когда в голове вспыхнула картина, как Трэвис падает в реку. Кровь расползается по его груди. Паника в его глазах.
Я сильнее вцепилась в пальцы Декса, но взгляда с Кола не сводила. С трудом сглотнула.
— Нова?
Лицо Кола ожесточилось, и его резкая челюсть будто стала еще острее, скулы напряглись.
— Мы нашли могилы.
Крошечный огонек надежды дрогнул, будто его коснулся невидимый порыв ветра.
Кол подошел ближе и вынул из кармана пакет для вещдоков.
— Это было при одном из тел. Узнаешь?
Я всмотрелась сквозь прозрачный пластик в предмет, облепленный землей. Но все равно различила под грязью фиолетовые, розовые и бирюзовые нити. Тот же рисунок, что и у меня на запястье. И мой браслет теперь жег, будто был сплетен из раскаленной кислоты.
— Это Новин, — хрипло выдавила я. — Это Нова.
В слове исчезла всего одна буква, но изменилось все. Нова. Моя подруга. Моя сестра. Моя вторая половина во многом, потому что через самые тяжелые отрезки жизни мы шли вместе.
Я нашла ее. Как всегда обещала. Но, найдя ее, я все равно потеряла ее навсегда.
Мне казалось, я пойму. Мне казалось, почувствую, когда ее не станет. Но я не почувствовала. Наверное, потому что она никогда меня не покидала. Нова была частью меня. Почти с самой нашей первой встречи. И останется ею навсегда.
58
Брейдин
Три дня спустя
— Доставка прибыла! — донесся через сетчатую дверь голос Мава.
Входную дверь я оставила открытой. Без сигнализации. Без задвинутого засова. Только теплый дневной ветер, свобода и покой.
Йети радостно гавкнула, а Оуэн вскочил на ноги с другой стороны журнального столика, за которым мы играли в детскую версию «Монополии». Оно и к лучшему, что нас прервали, потому что он разделывал нас под орех.
Губы Декса дрогнули, и он сжал мое плечо.
— Заранее прошу прощения за то, что сейчас на тебя обрушится.
Но я прекрасно понимала, что он делает: дает мне семью, которой у меня никогда не было, о которой мы с Новой всегда мечтали. Ту самую, что рядом и в радости, и в беде, что приходит снова и снова, когда ты в ней нуждаешься.
Скайлар влетела в дом, а Йети, гавкая, запрыгала вокруг нее.
— Пойдем играть с Йети!
Оуэн покосился на меня, ожидая разрешения.
— Можно, мам?
— Только потому, что ты не назвал меня «бро», — парировала я.
Он рассмеялся и тут же умчался через заднюю дверь вместе с Йети и Скайлар. Мы видели их оттуда, где сидели, и было так хорошо наконец-то чувствовать себя в безопасности настолько, чтобы это позволить.
— Мелкая заноза, я принес еду, — объявил Мав, поднимая два огромных пластиковых контейнера.
Следом неторопливо вошел Уэйлон с большой коробкой в руках, в своем любимом комбинезоне Carhartt.
— Не давай ему делать вид, будто это все приготовил он. Это сделал я.
— Эй, я тоже помогал, — крикнул Уайлдер, заходя следом за всеми и поднимая коробку из кондитерской. — А Орион прислал шоколадный торт с помадкой.
Господи, какие же они все замечательные. Каждый по-своему заботливый.
— По-моему, у Ориона навязчивая любовь к шоколаду.
Уайлдер и Декс переглянулись.
— Что? — насторожилась я.
— Это любимое у Эвер. Шоколадный торт, — объяснил Декс.
От этих слов в груди отозвалась уже другая боль.
— У нее хороший вкус.
— Да, — тихо сказал Уайлдер, ставя торт на кухонный остров.
— А где Кол? — спросил Декс, взглянув в сторону сетчатой двери.
— Заканчивает кое-что по… делу, — ответил Уайлдер. — Сказал, что там еще остались кое-какие хвосты.
Порой мне казалось, что эти хвосты уже никогда не будут убраны. Полиция штата уже нашла на участке Трэвиса шесть захороненных тел, но поиски еще не закончились. По окрестному лесу все еще работали и радары, и собаки, обученные искать останки.
Друг Декса, профайлер Энсон, в один из дней приехал помочь. Именно он помог нам хоть немного сложить картину. Трэвис выбирал людей, чьи дела попадали прямо в его юрисдикцию или достаточно близко к ней, чтобы у него был повод влезть в расследование. Он видел причиненную им боль вблизи, своими глазами. И именно от этого ловил кайф. В этом были его разрядка и его наркотик.
Но для всех вокруг это оборачивалось чудовищной ценой.
Пока удалось точно опознать три тела, и двое из них были близкими людей из «Компасса»: жена Джека, Синтия, и дочь Альмы, Майя. Их миры рушились, но теперь у них хотя бы впервые с момента исчезновения родных появилась определенность.
