На следующий день, когда Эрик уезжает на работу, я чувствую себя разбитой. Коврик, конечно, хороший, но моя спина ноет от боли. Когда я захожу в кухню, Симона, не подозревая о моей боли, здоровается со мной. Я молча пью кофе, а потом прошу ее присесть рядом. Когда я рассказываю ей, что собираюсь уехать, ее лицо искажается и впервые за все время, что я провела здесь, я вижу, что женщина безутешно плачет. Она обнимает меня, а я обнимаю ее.
Несколько часов подряд я собираю по всему дому свои вещи. Складываю фотографии, книги, диски, и каждый раз, когда я заклеиваю скотчем очередную коробку, у меня сжимается сердце. Вечером я договариваюсь встретиться с Мартой в баре Артура, и, когда я сообщаю ей, что уезжаю, она удивленно спрашивает:
– Мой брат что, совсем сошел с ума?
У меня вызывает улыбку ее экспрессивность, и, успокаивая ее, я тихо говорю:
– Марта, так будет лучше. Понятно, что мы с Эриком любим друг друга, но мы совершенно не способны решать свои проблемы.
– Если ты решительно настроилась уехать, я уверена, что тебе пришлось нелегко. Но клянусь мамой, что я ему еще все выскажу. Он станет у меня зеленый, когда услышит, кто он на самом деле. Как он может тебя отпускать? Как?!
К нам присоединяется Фрида, и несколько часов подряд мы болтаем. Мы откровенничаем друг с другом, и все это время Артур приносит нам свежие напитки. Он не знает, что у нас случилось. Единственное, что он понимает, – это то, что мы все время бросаемся в крайности – от слез к смеху, от смеха к слезам.
Вдруг я кое-что вспоминаю. Смотрю на часы. Сейчас двадцать минут восьмого, и сегодня пятница.
– Вы знаете, где находится «Тратториа де Виченсе»?
– Ты проголодалась? – спрашивает Марта.
Я отрицательно машу головой и сообщаю им, что там должна быть сейчас Бетта.
– Э, нет! – говорит Фрида, увидев мой взгляд. – И не думай! Если Эрик об этом узнает, он еще больше рассердится и…
– И что? – спрашиваю я. – Какое это теперь имеет значение?
Мы переглядываемся и, как три ведьмы, прыскаем со смеху. Затем садимся в машину Марты и спустя двадцать минут уже оказываемся перед рестораном. Катаясь со смеху, мы составляем план. Теперь Бетта узнает, кто такая Джудит Флорес.
Войдя в шикарный ресторан, я обшариваю взглядом все помещение. Как я и думала, она сидит за столом в большой компании. Я некоторое время наблюдаю за ней. Она выглядит довольной и счастливой.
– Джудит, если хочешь, мы можем оставить эту затею, – шепчет Марта.
Я отрицательно качаю головой. Моя месть все же восторжествует. Я решительно направляюсь к столу. Когда Бетта замечает нас, она становится белой как стена. Я улыбаюсь и подмигиваю ей. Какая же я ведьма! Оказавшись рядом с ней, Фрида говорит:
– Ну надо же, Бетта. Ты тоже здесь?
– Вот это совпадение! – смеясь, говорю я, и Бетта меняется в лице.
Все сидящие за столом смотрят на нас, и я представляюсь:
– Меня зовут Джудит Флорес, и я, как и Бетта, испанка. – Все кивают, и я мурлычу с ангельской и милой улыбкой: – Рада с вами познакомиться.
Ее сотрапезники улыбаются, а я, не теряя времени, спрашиваю:
– Одна птичка принесла на хвосте новость о том, что кто-то сегодня тебя о чем-то важном спросит. Это правда, что сегодня должны были попросить твоей руки?
Сбитая с толку, она еле улыбается и кивает, а ее жених, мужчина в годах, счастливо подтверждает:
– Да, сеньорита. И эта прелесть сказала «да». – Взяв ее за руку, он добавляет: – Кстати, моя мать только что подарила ей фамильное обручальное кольцо, настоящее сокровище.
Приглашенные аплодируют, и мы с Мартой и Фридой присоединяемся к аплодисментам. Все улыбаются, подают нам бокалы с шампанским, и мы с радостью соглашаемся выпить. Для нас освобождают место, и мы присаживаемся за стол. Бетта настороженно наблюдает за мной. Я ехидно улыбаюсь и, повернувшись к ее будущему мужу, говорю:
– Раймон, она тоже сокровище… настоящее сокровище.
Мужчина гордо кивает, я же вместе со своими сообщницами подначиваю присутствующих закричать «Горько!».
Бетта сердито на меня смотрит, а я, вне себя от радости, хлопаю в ладоши, ожидая, когда они поцелуются. Когда же они целуются, я качаю головой и ангельским голосом задаю еще один вопрос:
– А кто из вас кузен Альфред?
Мужчина моего возраста поднимает руку, и я, глядя на него, интересуюсь:
– А ты сказал Раймону, что тоже спишь с Беттой? Думаю, он должен это знать, несмотря на то что все остается в семье.
Лица сидящих за столом резко меняются. Жених Раймон встает и спрашивает:
– Что вы такое говорите, девушка?
Я с болью в душе киваю, кладу руку на плечо бедняге Раймону, встаю и шепчу:
– Давай, Альфред, расскажи ему все!
Все смотрят на покрасневшего от стыда парня, а Фрида продолжает настаивать:
– Ну же, Альфред… Это же твой кузен. Правда – это самое малое, что ты можешь сделать.
Бетта пунцового цвета. Она не знает, куда спрятаться, и тогда те, кто должен был стать ее свекрами, требуют вернуть фамильное кольцо. Довольная этим зрелищем, поворачиваюсь к Раймону и тихо говорю:
– Раймон, я понимаю, что то, что я тебе только что сказала, это полный крах, но со временем ты будешь меня благодарить. Это сокровище выходит за тебя только из-за денег. В постели ты ее совсем не устраиваешь, и она спит с половиной Германии. И прежде чем ты об этом спросишь, да, у меня есть доказательства.
Вне себя от злости, Бетта вскакивает с места и орет, а мать Раймона дергает ее за палец, чтобы стянуть с нее свое кольцо.
– Ложь, это все ложь! Не слушай ее, Раймон!
И тогда Марта, которая все это время молчала, зло улыбается и замечает:
– Бетта… Бетта… Мы же тебя знаем. – И, глядя на сидящих за столом, добавляет: – Моего брата зовут Эрик Циммерман, они некоторое время встречались, но он бросил ее, когда застал в постели с собственным отцом. Как вам такая новость? Противно, да?
Ошарашенные услышанным, все встают, извиняясь, а Фрида шепчет:
– Ах, Бетта, когда же ты поумнеешь?..
Раймон в ярости, а его родители вместе с остальными не могут поверить своим ушам. Альфред не знает, куда деться. Все кричат. Все осуждают ее. В растерянности, Бетта не знает, что ответить, и тогда я, не прикасаясь к ней, подхожу и шепчу ей по-испански:
– Я же тебе говорила. Я тебе говорила, шлюха, что со мной не играют! Еще раз приблизишься к Эрику, его семье или друзьям, клянусь, что тебя вышвырнут из Германии.
После этих слов мы с Фридой и Мартой выходим из ресторана. Наконец я отомстила этой идиотке. Я чувствую, что просто тону в адреналине. Мы решаем пойти потанцевать в «Гуантанамеру». Мне совсем не хочется домой, не хочется встречаться с Эриком. Поэтому немного кубинской сальсы мне пойдет только на пользу.
