Лолу сообщение Дани удивило, развеселило, но глубоко не затронуло. Она продолжала быть лидером «наших», но знала, что этот этап ее жизни кончается. Поэтому она просто переслала сообщение руководству и пошла гулять с Генрихом.
Молодой генерал, в недалеком прошлом великолепный практикующий контрразведчик, которого совсем недавно назначили руководить операцией, был обижен природой: у него не было семьи, он не умел улыбаться и был начисто лишен чувства юмора. Получив сообщение Лолы, он вовсе не пришел в негодование, не рассердился, а сразу стал перебирать в уме возможные варианты: отдать под суд, отправить в отставку, строго наказать… Или наградить?… Однако, будучи разумным, вменяемым, хладнокровным человеком с железными нервами, он решил посоветоваться с коллегами по руководящей работе. Первый, к кому он обратился, многоопытный генерал, специалист по штабной работе и многодетный отец, мгновенно всё понял, проглотил смешок, и пригласил двух теоретиков, курирующих эту операцию: курчавого и лысого. Наши аналитики не знали близко нового начальника, но увидав его в его рабочем кабинете, сразу поняли, с кем имеют дело, потому что у них-то с чувством юмора было всё в порядке. С каменными лицами выслушав сообщение Лолы, курчавый попросил дать им 3 дня на проработку вопроса.
— Нет, уважаемый коллега, — подыграл ему лысый. — Вопрос слишком важный. Надо будет уложиться в 2 дня.
Генерал переводил взгляд с одного неряшливо одетого теоретика на другого, еще более откровенно штатского. Ему вдруг очень захотелось призвать их к порядку, но он не имел на это права. Эти два сотрудника не только не подчинялись ему формально, но были, оказывается, в очень высоком звании. Генерал проявил выдержку и хладнокровно, играя бровями, попросил коллег поторопиться.
— Потому что разрешение на проведение операции может придти в любой момент, — так он сказал и добавил то, что добавлять не надо было бы: — Можете приступать к работе.
Лысый икнул, сдерживая смех, а курчавый сказал совершенно серьезно:
— Всего хорошего. И до скорой встречи. — После чего оба развернулись, причем один через правое плечо, а другой через левое, и вышли из кабинета, не дожидаясь ответа, молча, опасаясь «как бы чего не вышло», вернулись в свой кабинет и только там рассмеялись. А потом устроились поудобнее и стали рассуждать вслух:
— Вне зависимости от того, согласится ли сам Дани на предложение киношников, получит он разрешение Центра или полный запрет, возможны всего два решения: сниматься в этом фильме у этого знаменитого режиссера, или не сниматься. Первый вариант был бы естественным развитием событий, начавшихся совсем недавно в том маленьком городке в центре Европы. И ещё неизвестно, хорошо для дела или плохо то, что лицо профессионального шпиона появится в знаменитом фильме, а у этого режиссера все фильмы знаменитые, — пробормотал, жуя яблоко, лысый.
— Н-да, — протянул курчавый, выковыривая апельсин из кожуры. — Ты прав. Второй вариант выглядит довольно странно. Отказаться от такого предложения… Такое может себе позволить или Эйнштейн…
— Или ненормальный, — сказал лысый, принимаясь за второе яблоко.
Залезли в личное дело:
— Шпионская кличка «Дани», лет ему 40… А по легенде почему-то на 5 лет больше. Странно, наверно связано с прошлыми делами. Холост. И никогда не был женат и не имел гёрлфренд. Это хорошо. Есть идея. Давай его женим… — почесал лысый в голове.
— Погоди, дай подумать, — курчавый доедал второй апельсин.
— У тебя есть возражения?
— Нет, что ты! Прекрасная идея. Вот только на ком?
— Ты думаешь, Лола Шук?
— Нет, надо ему, т. е. Дани, подбросить одну идейку…
— Погоди, я тебя понял: найти невесту на съемочной площадке. Такую, чтобы о его прошлом ничего не знала…
Тут курчавый аж вскочил ногами на кресло и замахал руками:
— Сочинить ему новую легенду и тогда цены такому разведчику не будет. Решено?
— Забавно. Думаешь, получится?
— Должно получиться. А не получится, так хотя бы весело будет. Поехали, завтра к вечеру кончим.
— Только бы этот серьезный генерал не заартачился, — засмеялся лысый.
— А мы серьезно напишем, безо всяких шуточек.
— Так ведь если кто читать умеет — сразу поймет…
— Я думаю, что этот читать не умеет, — совершенно серьезно сказал курчавый. — Несчастный человек, жалко его.
* * *
Напрасно беспокоились наши аналитики. Вернулся из отпуска САМ, сделал традиционный обход, увидел нашего молодого генерала, обрадовался ему и задал риторический вопрос:
— А что здесь делает наш «полевой командир»?
Ему ответили. САМ возмутился:
— Этого боевого командира нашей лучшей антитеррористической команды посадили на бумажную, кабинетную работу? Вот я вас!
И тот же день генерала перевели начальником базы боевой подготовки, чему все, и сам генерал в том числе, были несказанно рады.
* * *
Дани действительно было 40 лет, а не 45 — как по фальшивым «шпионским» документам. Он и выглядел максимум на сорок. В разведку попал еще в армии, а учиться в университет его направили на «правильный» факультет, где кроме иностранных языков обучали ещё кое-чему. Учили, особенно «кое-чему», хорошо. Так хорошо, что времени на личную жизнь не оставалось. И потом за долгие годы трудной, опасной, но интересной и наркотически затягивающей работы ничего, кроме случайных интрижек, так и не было. Был он всегда на хорошем счету, прошел через всякое и разное, повидал полмира. Правда, в чинах он был небольших, что его самого мало беспокоило, равно как и его мать, у которой он всегда подолгу жил в перерывах между операциями. Мать знала, в какой организации её сын работает, вернее — служит, всё понимала, но совсем недавно не выдержала и спросила, не пора ли ему завести семью, на что он ответил: «Вот доживу до пенсии, тогда и женюсь.»
— Сынок, но я же хочу внуков понянчить. Да и какие могут быть дети у пенсионера?
— Мне, мама, до пенсии не то 5, не то 10 лет осталось. Давай вместе терпеть и ждать.
— Тебе ещё больше 20 лет трубить…
— Нет, мама. У нас пораньше. Вот только отправят меня на пенсию по открытому документу, или закрытому (Дани имеет в виду свою официальную легенду), никто не знает.
С университетскими и армейскими друзьями Дани почти не встречался. Полюбить — не получилось, а на время — не стоит труда. Поэтому его достаточно многочисленные подружки были все, или почти все из того же ведомства. Иногда казалось, что Лола Шук — исключение. Они были близки уже пару лет и обоим казалось, что их служебный роман может со временем, если обстоятельства будут благоприятны, если… На втором «если» они вздыхали и грустно улыбались.
