Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
— Это не только его работа, — буркнул Тимофей, подталкивая ее в салон, — это еще и мой дом. Леш, кто там остался?
— Остался Дима, Тимофей Ильич.
— Пусть вечером доложит. И узнайте, что там в больнице!
Дверь за ним захлопнулась как будто сама собой, Леша вскочил на переднее сиденье. «Лендровер», развернутый тупым рылом к воротам, мягко тронулся и стал выбираться на дорогу.
— Мне все это очень не нравится, Тим, — сказала Катерина после некоторого молчания, — правда не нравится. Ты… видел надпись на стене? На той, где раньше был гобелен?
Он ничего не ответил, и, помедлив, Катерина оглянулась.
Тимофей Ильич смотрел в окно, за которым летел снег и бешено мчались назад темные подмосковные елки.
Марта осторожно пробралась по разгромленной гостиной к выходу и за толстым дверным стеклом увидела Тимофея Кольцова и его жену. Они разговаривали вдвоем, охрана отошла от них, и как она потерлась носом о его ладонь, Марта видела, и как он притянул ее к себе за отвороты щегольской шубенки, и как она оглядывалась на дом, то ли тревожно, то ли печально, а он вроде бы утешал ее, — Марта разглядела все, стоя за темным бронированным стеклом.
Ей стало так грустно, что она опять чуть не заревела, как вчера на кухне у Данилова.
«Бедная я, бедная. Нет у меня ладони, в которую можно ткнуться носом, если пришла беда. Никто не притянет меня к себе за отвороты шубы, чтобы утешить.
Данилов не в счет.
Я сильная, я сама по себе, я принимаю решения не только за себя, но и за маму с тех пор, как не стало отца, и еще у меня будет ребенок, и за него мне тоже придется отвечать и принимать решения. Мне одной».
Вовсе не об этом следовало думать, стоя за толстым дверным стеклом, еще не отмытым от какой-то строительной дряни. Нужно было думать о том, что произошло в этом сказочном доме и почему Данилов решил, что имеет к погрому какое-то отношение, да еще так легкомысленно убедил в этом монстра и динозавра Тимофея Кольцова!
— Зря ты не уехала, — сказал за ее спиной Данилов, — я сейчас не могу тобой заниматься. Совсем.
— Мной не нужно заниматься. — Марта подышала на толстое стекло и старательно протерла рукавом запотевшее место. — Ты бы лучше собой занялся. Зачем ты им сказал, что это твои проблемы? Разве это твои проблемы, Данилов?!
— Когда громят мой дом, это только мои проблемы.
— Дом не твой, а Тимофея Ильича Кольцова.
— Если бы у Тимофея Ильича были проблемы, его бы не пригласили на экономический форум в Давос. Впрочем, я не уверен, что даже это для него проблема. Вылить на полы в его доме несколько ведер краски для его врагов мелковато, Марта.
— Хорошо, а хулиганы? Почему не может быть, чтобы мимо шли какие-нибудь хулиганы и решили, что им нужно немедленно безобразничать? И влезли в первый попавшийся дом.
— Этот дом не первый попавшийся! — возразил Данилов с досадой. — До него три километра по дороге, а кругом лес. Со стороны поселка к нему зимой вообще не подобраться, только на снегоходе. И ворота были открыты. Зачем охранник их открыл? Чтобы хулиганам было удобнее… хулиганить? И еще машина.
— Какая машина? — насторожилась Марта.
— Машина, которая выехала с лесной дороги. Здесь почти никогда никого не бывает. Конечно, может быть, просто кто-то устроил тайное свидание…
— Тайное свидание!.. — фыркнула Марта. Иногда Данилов выражался как-то на редкость старомодно.
— Кроме того, они приехали, потому что кто-то позвонил Катерине на мобильный, сказал, что это я, и попросил их приехать на дачу. Зачем? Она предположила совершенно правильно — чтобы застать здесь меня.
Возразить было нечего, но Марте очень хотелось возразить именно потому, что Данилов был скорее всего прав, а это означало, что пришла беда.
Внезапная, непонятная, неизвестно откуда взявшаяся беда.
Сзади послышался грохот и звон, как будто посыпалась с полок посуда, Марта оглянулась и увидела, что оставленный Кольцовым охранник что-то высматривает, приподнимая доски, наваленные на полу. Вид у него был, как из кино про ментов, вполне профессиональный.
— Выйди подыши, — посоветовал Данилов. — Зря ты не уехала.
— Не зря, — сказала Марта упрямо, хотя запах краски уже был везде, даже в желудке.
Пожалуй, в желудке его было слишком много. Где-то там, глубоко, спрятался и тихо сидит ее будущий — настоящий! — ребенок. Он тоже нюхает краску, корчится от страха, видел, как белые кости торчали из черного кровавого месива, которое было раньше человеческой головой.
Марта всхлипнула, схватилась за горло и рванула тяжелую дверь. Воздух, которым можно было дышать, а не заталкивать в себя кусками, ринулся навстречу.
Снег ударил в лицо, и это было просто замечательно, потому что Марта успела все-таки добежать до деревьев, прежде чем ее вырвало.
Тяжело дыша, она вытерла рот и привалилась боком к стволу. Руки были мерзкие и липкие, и она брезгливо потерла их сначала о кору, а потом об снег.
Хорошо, что так много снега. Его можно есть. Можно вытирать им лицо и руки. Можно смотреть, как, цепляясь за ветки, шатается по лесу метель.
Ядовитый запах уползал, освобождая место холодному воздуху, и нос у Марты замерз, только не было большой ладони, в которую можно было бы уткнуться.
Хоть на несколько секунд.
Она еще потопталась, заставляя себя глубоко дышать, а потом повернулась к дому.
Данилова не было за дверью из толстого коричневого стекла.
Он не маячил там, изнывая от сочувствия и волнения. Конечно, нет! Он никогда не поставит ее в дурацкое положение, став свидетелем ее слабости! «Наши маленькие женские слабости», — так говорила мать Данилова про чудовищный насморк, из-за которого нос у Марты был ровно втрое больше нормального человеческого носа, глаза слезились, в ушах невыносимо и подло чесалось, а Данилову хватило ума притащить ее в таком виде к мамочке.
Марта эти «маленькие женские слабости» возненавидела раз и навсегда.
Ну почему он не вышел хотя бы посмотреть, что с ней?! Почему ему нет до нее никакого дела?! В конце концов, именно он притащил ее в этот жуткий дом и втравил во что-то страшное, отвратительно воняющее краской и кровью!
Мороженый норвежский лосось, неизвестно почему подумала Марта. Этот лосось был вчера на ужин. Или форель была?
Еще вчера были записки. Две одинаковые записки — для Данилова и для Марты.
«Убийца должен быть наказан, пощады не будет».
Она его еще жалела, и думала о его покойной жене, и утешала его! Дура.
Убийца…
Убийца должен быть наказан.
Наказан. Наказан…
Марта поскользнулась, чуть не упала и побежала к дому, колышущемуся над холмом в плотной снеговой мгле.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
