на одну единственную оставшуюся дверь, которая оказалась заперта, и тупик. Голые стены, не оставившие мне шанса.
Сердце колотилось, явно желая покинуть грудную клетку. Я резко развернулась и, ахнув, уперлась взглядом в бездонные черные глазницы. Мое «никогда» разбилось о пугающую тьму Ареса.
Он здесь.
Догнал меня.
– Н-не подходи, – выдавила я, отступая и нащупывая стену за спиной.
Ответом послужила лишь усмешка. Проведя языком по нижней губе, Арес медленно двигался на меня. Прямо как в тот вечер в переулке за баром. Я снова оказалась в западне. Чувство беззащитности подавало сигнал тревоги. Я вновь уязвима. Жертва, добыча… Загнанная в угол непредсказуемым хищником.
И все же. Как и тогда, где-то глубоко внутри я ощутила прилив наслаждения.
– Вот ты и попалась.
Прежде чем я успела понять, что происходит, Арес перехватил мою руку и переплел наши пальцы. Гребаное дежавю. Прямо как в ту ночь. Кожу тотчас стало покалывать от знакомого импульса.
И нахлынувшую ранее тревогу буквально смыла волна облегчения. В моменте я даже не думала о том, что руки Ареса наверняка запятнаны кровью того парня.
– Куда ты собралась? – его глубокий голос заземлял, привязывал меня к реальности. – Вечер для нас еще даже не начался.
Окинув взглядом его черную маску и столь же черные глаза, я задала вопрос, который, если быть честной, теперь волновал меня уже гораздо меньше. Теплое покалывание и пробудившаяся жажда творить затмевали многое. И все же я еще не совсем слетела с катушек, чтобы игнорировать его чрезмерную жестокость.
– Зачем ты это сделал?
Свободной рукой он убрал прядь прилипших к моей щеке волос. Большим пальцем коснулся губ и, чуть надавив, провел по ним, выходя за контур и размазывая помаду.
– Подонок тронул то, что ему не принадлежит.
– Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать, – отрезала я, пытаясь выглядеть раздраженной, но на деле ощущала, как от его прикосновения едва не плавятся внутренности.
Спустя пару мгновений, когда я так и не дождалась нормального ответа, решила вернуться к еще одному тревожащему вопросу:
– То сердце… Оно принадлежало парню из переулка?
Арес слегка склонил голову набок.
– А как ты сама думаешь, моя маленькая богиня судьбы?
Опять это прозвище. Почему-то именно оно подстегнуло меня к резкости:
– Взаправду возомнил себя богом? Думаешь, что вправе отнимать жизни?
Музыкант улыбнулся как-то особенно жутко.
Психопат… Он точно психопат.
Но, черт возьми, почему тогда вместо того, чтобы предпринять хоть что-нибудь, я продолжала оставаться рядом и желать его общества?
«Проект. Тебе нужно завершить проект. В этом вся причина», – напомнила я себе, однако понимала, что такова лишь полуправда. Его оскал не сулил ничего хорошего. И все же… Сейчас я снова могла дышать полной грудью.
– Разве это имеет значение?
– Конечно.
Речь ведь шла о человеческой жизни. Неужели он всерьез думал, будто мне неважно: стоял ли передо мной хладнокровный убийца или же просто чокнутый псих?
Арес покачал головой. Будто разочаровавшись.
– Не лги себе. Тебя просто утешает мысль, что мой ответ способен успокоить муки твоей совести. Но если так подумать… Мы друг другу никто. Мне ничего не стоит тебе соврать. И даже если я решу ответить честно, где гарант, что мои слова окажутся правдой?
– Намекаешь, что никому нельзя верить?
– Не намекаю. Верить можно только себе. Предать способны и самые близкие.
Его слова заставили меня вздрогнуть. Мне ли не знать, на что способны самые дорогие люди…
Арес прищурился.
– Вижу по взгляду, тебе это хорошо известно.
– Не делай вид, будто знаешь меня, – захотелось защититься. Хотя бы словами.
– Для меня ты открытая книга. Мне легко считать твои мотивы, жесты, взгляды. И я без труда могу назвать причину твоего прихода.
– Моя причина стоит передо мной. Я пришла узнать, какого черта тебе от меня надо. На этом все.
Будто умея читать мысли, Арес зацокал языком, очевидно, не поверив моим словам.
– И вновь горький самообман. Так не пойдет, Лайла. Мы не сдвинемся с мертвой точки, пока ты не перестанешь врать себе.
– Ты ни черта не знаешь. – Так не хотелось признавать правду.
– Лайла-Лайла… Ладно, давай я сделаю это сам.
Арес приподнял наши сцепленные руки. Я могла бы сделать вид, что не осознавала, что все это время наши пальцы оставались переплетены. Но глупо отрицать… Кожу покалывало от едва сдерживаемой потребности вернуться в мастерскую и взяться за глину. Снова. Я цеплялась за это ощущение, цеплялась за его руку. Никогда не хотела бы ее отпускать…
– Ты здесь за этим? – голос Ареса беспощадно бил прямо в цель.
– Ч-что?
– Я был в твоей мастерской. – Мысленно напомнив себе высказаться на этот счет, я продолжила слушать его речь. – Не знаю, что конкретно с тобой случилось, но это отразилось на тебе гораздо глубже, чем ты пытаешься показать. Я видел слепок руки. Моей руки. А рядом много неудачных скомканных попыток сделать хоть что-то. Однако под драпировкой всюду спрятаны шедевры. Но, очевидно, больше ты так не можешь. И моя ладонь стала исключением. Почему?
– Я не знаю, – слова сорвались с губ быстрее, чем я успела подумать.
– Соврешь еще раз, и я уже не буду так сдержан, – в его голосе появились темные нотки угрозы.
– Я правда не понимаю…
Почему он задавал именно те вопросы, ответы на которые требовали слишком много искренности и грозили вскрыть самые болезненные шрамы?
– Может, все потому, что я олицетворяю собой то, чего ты так жаждешь? – Заметив мой недоуменный взгляд, он пояснил: – Свободу. Я волен делать все, что пожелаю. Анонимность позволяет не задумываться об условностях, о чужом мнении. Впрочем, и без нее мне плевать на других людей. Ты же, напротив, сдерживаешь себя. Я вижу это по скованным движениям. Впрочем, есть еще одна теория.
Я буквально прикусила язык и сглотнула.
– Вот об этом я и говорил, – я чуть округлила глаза. – Тебя очень легко прочитать. Ты боишься показать себя настоящую. Желаешь сохранить идеальную картинку, но идеальности не существует. Все это миф, скармливаемый нам веками.
Арес наклонился.
– Отпусти себя, – прошептал он возле моего уха, посылая рой мурашек по коже. – Отпусти, – губами почти невесомо коснулся щеки. – Отпусти, – продолжал нашептывать, словно снова погружая меня в транс.
Двинувшись дальше, он замер над моими губами, оставив между нами лишь крохи пространства. Веки непроизвольно закрылись. Разум сосредоточился на его голосе.
– Отпусти себя. – Я слегка приоткрыла губы, впуская его шепот. Арес не двигался. Я знала, он ждет этого шага от меня. Если уж полетим в пропасть, первой прыгнуть в пустоту должна я.
Может, я совершала ужасную ошибку, но рядом
