про нее уже через несколько дней. Или и вовсе выбросить ее в помойку. Многие таких денег в жизни ни разу не держали, а она тратит их всего за пару минут.
— Ничего себе… — задумчиво произносит Ракель, округлив глаза.
— Да, я понимаю, что Элеанор просто решила как-то подстраховаться на случай, если дела магазинов пойдут плохо. Ведь никто не знает, что случится завтра. Может случиться и такое, что ты можешь потерять все в одно мгновение. Но так тоже нельзя… Нельзя забывать о других.
— Трудно отказаться от комфортной жизни, когда ты всю жизнь жил припеваючи.
— Верно, она и знать не знает, что значит быть бедной. Никакого отказа в деньгах, личный водитель, охрана, возможность приобрести любую вещь какую только можно пожелать и полететь в любую страну… Она чувствует себя королевой этой жизни.
— Я так понимаю, она как-то откупается от полиции, чтобы ее не посадили за все эти махинации?
— Возможно. Ведь если бы полиция всерьез занялась ею и не стала брать взятки, то этой женщине грозил бы огромный тюремный срок. Я плохо разбираюсь в законах, но думаю, что Элеанор просидела бы за решеткой несколько лет. Тем более, что какие-то люди все-таки осмелились написать на нее заявление о том, что она фактически обворовала их, отказавшись заплатить положенные им деньги.
— Верно…
— Однако мне искренне жаль всех тех людей, которых она когда-либо обманула. Жаль, что они месяцами и годами пахали на Элеанор и в итоге не получили то, что заслужили.
— Согласна… Надеюсь, среди всех этих людей находился хоть кто-то, кто вовремя смог раскусить эту женщину и уволиться. Или кто-то, кто все-таки сумел выбить из нее честно заработанные деньги.
— Ничего не могу сказать. Но я могу смело назвать Элеанор воровкой и мошенницей. Она ворует деньги у других и пытается за большие деньги впарить людям то, что на самом деле стоит меньше двух фунтов.
— И я так понимаю, тетя Алисия ничего не знает об этом. По крайней мере я не слышала от нее никаких упоминаний о мошенничестве.
— Да и откуда она может знать? Она ведь и знать не знала эту женщину до того, как Элеанор связалась с ней по телефону и потребовала встретиться с ней в небольшом кафе.
— Боже, ну и дела… — Ракель слегка хмурится и пару секунд о чем-то думает, слегка прикусив губу. — До чего же эта Элеанор жадная… Жадная и эгоистичная.
— Верно… — кивает Амелия. — Ее волнует только собственный комфорт.
— Не могу поверить, что эта женщина может так спокойно разгуливать на свободе после всего, что она сделала.
— В любом случае никто не может ничего с ней сделать. Если кто-то и решается сходить в полицию и заявить на нее, то таким людям в лучшем случае просто пообещают поймать преступницу и отложат дело в долгий ящик. Намеренно забудут про него! А в худшем – развернут и отправят домой отдохнуть. Или об этом узнает сама Элеанор, и она превратит их жизнь в сущий ад.
— А вы не знайте, только Элеанор такая нечестная? Или все члены семьи Вудхам могут давать кому-то взятки?
— Да, у них у всех рыльце в пушку. У членов семьи Вудхам есть очень влиятельные знакомые, которые заткнуть рот любому, кто посмеет пойти против них. А поскольку они очень хорошо известны во всем Лондоне и глубоко уважаемы, то никто не решается идти против них. — Амелия быстро прочищает горло. — Точнее, все боятся . Покойный Гильберт наводил на людей страх и заставлял их бояться его. И поэтому все воспринимают Элеанор точно также. Ее боятся. Ей подчиняются. Ее уважают. С ней никто не хочет связываться.
— Понятно…
— Могу отметить, что Элеанор вообще довольно умная женщина. Она прекрасно училась в школе и получила очень хорошее образование в одном из университетов Лондона. Моя бывшая подруга далеко не глупая и не обделена мозгами.
— Неужели ее настолько все боятся, что никто не собирается заниматься делами, которые она воротит?
— К сожалению. Как я уже сказала, несколько пострадавших все-таки написали заявление в полицию. Но увы, дело так и не сдвинулось с мертвой точки, а жертв просто кормят обещаниями найти преступницу и вернуть то, что она украла.
— Это Элеанор вам сказала?
— Да, много лет назад. Когда мы еще дружили. А ей сказал знакомый из полиции.
— Дело плохо…
— К тому же, Элеанор сама никогда не общалась с теми, кого нанимает. Все вопросы решают ее помощники, которым и приходиться улаживать конфликты или грубо затыкать протестующим рот. Она вообще никак не участвует в процессе производства одежды и только лишь сидит целыми днями в своем офисе как королева и ждет, когда ей на карту поступит очередная крупная сумма денег.
— То есть, никто не знаком с Элеанор Вудхам лично?
— Никто. Была парочка людей, которые пытались к ней прорваться, но ее охранники мгновенно это пресекали, выкидывали их как собачек и угрожали проблемами, если они не перестанут донимать госпожу глупыми вопросами.
— Ничего себе…
— Да, Элеанор хорошо разбирается в том, с чем она работает. Но эта женщина предпочитает скидывать все обязанности на других. Если ее отец в свое время лично контролировал процесс, а сотрудники хорошо его знали и всегда могли подойти к нему, чтобы решить какие-то проблемы, то эта женщина закрылась ото всех. Она и появляется-то в офисе не каждый день. Большую часть времени Элеанор проводит в разъездах. Путешествует по миру и скупает все, на чем останавливается ее взгляд.
— Да уж… Папочка в свое время подготовил для нее теплое местечко, а она этим пользуется и пожинает плоды его страданий.
— Верно. Элеанор буквально возомнила себя президентом страны, которому все должны поклоняться. Она панически боится, что кто-нибудь захочет на нее напасть или убить ее. И поэтому везде и всегда ходит только с охранниками. То с двумя, то с пятью. Нанимает только крепких ребят, которые умеют драться и выглядят грозными.
— Зная, сколько людей тихо ее ненавидит за то, что она их обманывает, меня это не удивляет.
— Увы, милая моя,
