последний раз. Я не потерплю такого неуважение, Гудло.
Он молча кивает на мою мелкую угрозу.
- Я хочу сообщить тебе новость. Женщины твоей семьи узнают обо всем за ужином, но это касается не только семьи, но и нашей работы.
- Говори. Я слушаю.
- Я решил отдать свою старшую дочь за Михайлова. Он владеет торговым центром и мелкими ларьками в восточной части города. Я обговорил с ним, и он согласен сотрудничать с нами.
- Сотрудничать?
- Из ларьков можно сделать точки по сбыту товара. Ментам понадобится время, чтобы все выяснить. Думаю, что первые несколько месяцев мы сможем без проблем торговать.
Я подошел к Гудло, сдерживаясь из последних сил, чтобы не врезать ему.
- Ты куда лезешь? Как продавал шмотки и овощи, так и продолжай их продавать. Наше с тобой родство не открывает тебе двери в наш бизнес. Не взлетай выше, чем тебе позволено природой. Там, куда ты так стремишься попасть, тебя разорвут на мелкие части.
Я разворачиваюсь и возвращаюсь к нашим диванам, возле которого стоит Ян, смотря на меня испытывающим взглядом. Бог мой, я прикончу когда-нибудь этого парня. Обернувшись к Гудло, спрашиваю:
- Кто вообще такой Михайлов?
- Барон соседнего табора. Я хорошо его знаю. Он мой старый друг.
Мне совершенно плевать на это всё, но Ян явно очень сильно заинтересовался всем этим. Он делает шаг к Казибеевам, и мой предостерегающий взгляд не останавливает его. Если сегодня я не прикончу Гудло, то это точно сделает Ян.
- Харман? Харман Михайлов? За него ты хочешь выдать свою дочь? – спрашивает Ашимов.
- Тебя это не должно волновать, - вставляет слово Богдан, который до этого времени держал свой рот на замке.
- Разве он не женат?
- Его жена умерла.
- Но он старше Марии почти на сорок лет.
- Браки с большой разницей в возрасте для нашего народа не редкость. Главное, что моя дочь не будет ни в чем нуждаться. У Хармана достаточно денег, чтобы обеспечить Марию всем необходимым.
Вижу, как Ян весь напрягся, вены на его виске надулись. Я быстро подлетел к нему и оттолкнул за свою спину, чтобы он не слетел с катушек.
- Я не собираюсь сотрудничать с этим Михайловым, - отчеканиваю, чтобы Гудло понял каждое мое слово. – А тебе совет: не лезь в это болото; не выберешься из него. Это я тебе обещаю.
Казибеев ничего не отвечает, разворачивается и покидает клуб. Богдан следует за отцом, кидая любопытные взгляды на Яна. Как только дверь закрывается за ними, за моей спиной слышится, как наш стеклянный столик разбивается в дребезги.
- Успокойся.
Ян, как загнанный зверь мечется из стороны в сторону.
- Он продал свою дочь, - парень подлетает ко мне. – Помоги. Не дай ему отдать Марию этому старому ублюдку. Она там умрет.
- Старейшины меня и так недолюбливают. Если я начну вмешиваться в чужие семейные дела, то это может плохо кончится. Я не собираюсь рисковать своим положением.
- Но Гудло теперь часть твоей семьи.
Я хватаю Яна за шею и впечатываю в стену. Потерянный взгляд наконец-то фокусируется на мне.
- Думаешь, что он позволит мне так просто помешать его планам? Если ты не понял, то Гудло только что в открытую нам сейчас объявил войну, но ты дальше своих любовных интересов ничего не видишь. Этот ублюдок собирается войти в наш рынок.
- Если помолвка не состоится, то Михайлов не будет вести дела с Гудло.
В его словах есть что-то стоящее, но чертовски рискованное. Если я начну вмешиваться в семейные дела Казибеевых, то легко лишусь доверия табора.
- Черт! – выругался я. – Мне нужно переговорить с братом.
- Рамир, - Ян схватил меня за руку, останавливая. – Прошу тебя, как друга, не дай этой свадьбе состояться.
Я вырвался из его хватки и плюхнулся на диван. Голова кипела. Я никогда не был хорош в построение стратегий, как брат, но сейчас делать что-то не обдумано – равносильно тому, что выстрелить себе в голову.
Набрав Тагару, я рассказал ему о затеях Гудло.
- Дело дрянь. Я думал, что эта мразь метит на место барона, но он захотел подняться еще выше.
- Даже, если его сотрудничество с Михайловым не состоится, он не остановится.
- Верно. Я поговорю об этом с Яровым. Ему чертовски не понравятся намерения Казибеева.
- Тагар, напомни Ярову, что Гудло-отец моей жены. Я хочу, чтобы он не забывал об этом.
- Этот родственник переходит все границы, Рамир. Он специально породнился с нами, чтобы оттянуть свою смерть, но Ярову наплевать на все это дерьмо.
- Он отец Лилит, - повторил я, теряя терпение. – Ты должен меня сейчас понимать, как никто.
Как бы брат не желал вонзить кинжал в горло папаши своей пташки, сделать он этого не смог.
- На этот раз обстоятельства другие, Рамир. Если получится все решить мирно, то ничья кровь не прольется. Я позвоню тебе, когда обговорю все с Яровым.
Сунув телефон в карман, я встретился в выжидающим взглядом Яна.
- Рамир, - начал он, и я заметил, как его руки буквально тряслись то ли от злости, то ли от страха за свою возлюбленную, - либо мы убьем Гудло, либо умрет Мария. Она не сможет жить с Михайловым. Я знаю его: он настоящий сексист.
Мне нечего было ему ответить. Решение принимал не только я. Здесь речь шла не о семейных делах, а о бизнесе, где отсутствует милость и пощада.
Мотор моей тачки ревел, когда я пролетал мимо домов. Остановившись со свистом и поднимая пыль, я припарковался около особняка и вышел из машины. Ко мне на встречу подошли два парня, которых я отправил утром с женщинами на рынок.
- Все нормально? – спросил я, замечая в их глазах некое волнение.
- В целом - да, но был один малец, - отмахнулся один из них.
- Что за малец?
- Хотел подарить пакет орехов твоей жене, но Динара среагировала быстрее нас.
Я нервно усмехнулся, проведя ладонью по своей колючей щетине.
- Хотите сказать, что этот хер пытался подкатить к моей жене?
Парни обменялись между собой взглядами.
- Возможно.
- Возможно? – переспросил я, растянувшись в ухмылке. – Тогда переломайте ему руки, что бы в следующий раз дважды думал, прежде чем дарить замужней девушке свои гребаные орехи.
- Сделаем.
Я
