двинулась обратно, гневно стуча каблуками. Чертов Лукас делал мою жизнь просто невыносимой!
Глава 11. Лукас
Конечно, отец обо всем узнал. Да и как бы от него укрылось убийство в собственном магазине?
Пока отца официально не признали виновным, информация легко доходила до его ушей. Расследование все еще шло, так что он находился под арестом до окончания следствия. И это усложняло жизнь. Он знал о каждом моем шаге и действии.
Я поправил галстук, который сейчас душил слишком сильно, шумно выдохнул, настраиваясь на разговор с отцом. Вряд ли наше общение окажется приятным. Да и что отец мог сказать мне, кроме желчных слов о том, какой я плохой наследник? Будто я и сам этого не знал.
От судьбы не убежишь, верно? Она все равно рано или поздно настигнет, положив на лопатки, разбив нос и сломав пару ребер. Так лучше встречать ее испытания вовремя и стоя на ногах. Больше шансов остаться целым.
Я вышел из машины под палящее солнце, щурясь из-за яркого света. Зашел в неприметную дверь, где меня обыскали со всех сторон, будто я мог пронести пистолет в заднице. Потом провели тем же путем, что и несколько недель назад, до камеры для встреч. Сопровождающий смерил меня точно таким же, как в прошлый раз, осуждающим взглядом. И я так же, как в прошлый раз, показательно не обратил на это внимания.
Я стал здесь слишком частым гостем. Мне это не нравилось. Отец явно оказался за решеткой не для того, чтобы раздражать меня своим видом так часто.
Он уже сидел на стуле за столом посередине комнаты. Вот только теперь его голова была высоко поднята, а глаза прожигали меня насквозь. Так, будто я по меньшей мере убил собственную мать. Ненависть в его взгляде казалась осязаемой. Наверняка если бы я подошел ближе, если бы между нами не было гладкой поверхности стола, то эта злость ядом бы просочилась под кожу, отравляя все органы и саму душу.
Он молчал, сложив руки перед собой в замок. Я играл в его игру, разглядывая глубокие морщины, осунувшийся вид и седину в волосах. Вот годы и нагнали его за все прегрешения. Теперь не получится свалить все на загадочный портрет на чердаке[2]. Теперь все поступки отпечатывались на нем самом. Не сказать, что это не радовало. Как я уже говорил, от судьбы не убежать.
– И какого черта происходит, Лукас? – о, этот нарочито небрежный тон всегда говорил об одном – отец в бешенстве. Вот только сейчас он ничего не мог сделать, потому как сидел смирно, а на его руках красовались наручники.
– Твои шавки наверняка выложили все и даже больше. Уверен, они смогли бы рассказать то, чего не знаю даже я, – усмехнулся я, подавшись вперед. Верхняя губа отца дернулась, обнажая белые зубы.
– И после этого ты называешь себя наследником?
– Ты меня им назвал, – я откинулся на спинку стула, побарабанил пальцами по столу. Отец нахмурился, сидя напротив с таким видом, будто я унизил его. – Или уже забыл?
Конечно, он не забыл. Не просто так после моих слов сжал челюсть, скрипнув зубами и звякнув наручниками. Его все еще бесил момент собственной слабости. Разве такой человек, как мой отец, мог признаться в том, что он чего-то боится? Нет. Но тогда… тогда он был близок к этому.
Он не боялся терять людей, легко отпускал их из своей жизни, легко заносил нож над спиной друга, но отец бы никогда не смог пережить потерю своей империи. И когда грянула опасность, он отпустил контроль, позволил себе запаниковать. Именно таким образом большая часть его владений перешла ко мне.
Сейчас я чувствовал превосходство над ним. Он был бессилен, а в моих руках находилась власть. Не такая, как когда-то у отца, но ведь всему свое время.
– Так и зачем ты меня позвал? Отчитать решил? – ехидно поинтересовался я, смотря на то, как отец пытался подобрать слова. – Я и сам знаю, что в полной заднице, папа.
– Тогда почему ничего не делаешь?! – взревел он, подскочив на ноги. Сопровождающий с его стороны кинулся к нему, рывком усадив обратно на стул. Я усмехнулся. Отец ничем не отличался от Томаса. Они оба были слишком импульсивными. Именно поэтому отец оказался за решеткой, а Томас жил рука об руку с зависимостью.
Я делал многое. И о большинстве моих действий отцу не нужно было знать.
Я поднялся, пока его тяжелый взгляд наблюдал за каждым моим действием.
– Мы не договорили, Лукас!
– А тебе есть что сказать?
– Присмотрись к отцу своей жены, – ядовито выпалил он. Я скупо кивнул. К нему нужно не просто присматриваться, его нужно долго и мучительно убивать. Такие, как Хименес, не должны жить. А он в точности напоминал моего отца.
Сопровождающий ничего не говорил, молча провел меня к выходу. На улице я стянул с себя пиджак, небрежно бросил на соседнее сиденье в машине, закатал рукава рубашки и расстегнул верхние пуговицы.
Я знал, что отец Лолы не виноват во взломе магазина и убийстве. Ему бы не хватило смелости сделать ход в открытую. Он бы подставил в денежном вопросе, в бизнесе или с поставками. Но никак не с убийствами. Мэр Хименес слишком слаб, чтобы играть по правилам нашего мира. Он мог лишь подстраиваться под них.
Но кто-то точно хотел уничтожить нас, потому что весь интернет и газеты пестрели новостями об этом убийстве. Нашу ювелирную империю стали обвинять во всех смертных грехах, кто-то начинал копать под историю. И накопать они могли многое, потому что под поставками камней и материалов для украшений отец часто скрывал черную бухгалтерию.
Черт возьми, я реально оказался в заднице.
Телефон зазвонил, обрывая мысли и мелькающие заголовки газет в голове. На экране высветилось имя Тайфуна, я сразу ответил, шумно выдохнул и полез за сигаретами.
– Надо встретиться, – вместо приветствия проговорил парень. Щелкнула зажигалка, в воздух взвился сероватый дым, играющийся в ярких лучах солнца. Я прикрыл глаза.
– Где?
Тайфун назвал место, я сразу направился туда, игнорируя звонки Джозефа – моего помощника. Сейчас он последний, кто должен знать о том, с кем я проводил время. Ну если не считать отца. И Лолу. И всю мою семью.
Я остановил машину около пляжа, огляделся вокруг, выискивая следы ловушки или чего-то в этом роде. Я не всецело доверял Тайфуну, мы все еще оставались конкурирующими семьями. Особенно в глазах
