Артем — ошибка, урок, который она усвоила. Этот человек не стоит ее убитых нервов. Когда-то же должно пройти? Тут, в середине солнечного сплетения перестанет болеть?
Глава 4
Соня боялась. Она трусила до тошноты и дрожжи в коленях. Ее свадьба такая скромная, с десятком гостей, состоящих из родственников с одной, и с другой стороны. Девушка в белом платье уже десять минут стоит перед зеркалом в комнате невест, медитируя и отметая сомнения. Поздно спохватилась, очень скоро она станет женой Глеба Паровозова — лучшего друга, того, к кому испытывает благодарность. Но, не любовь. «Надежный» парень, как называли Глеба ее родители и подходит ей больше, чем ветреный тот… Чье имя — табу в их доме и все плюшевые игрушки, что он подарил розданы по соседским детям. Отец просто вынес мешок и поставил у песочницы на детской площадке.
Софья тогда, отодвинув штору, смотрела, как исчезает память. Вот этого зайку Тема дарил на Восьмое марта. Двух ежиков на прошлый Новый год. За последнего белого мишку с пурпурным сердечком чуть не подрались две девочки… В итоге, одной досталось вырванное сердце, другой — пушистый увалень без него. Вроде бы, все с подарками. Только обиженная девочка хотела не сердце, ей нужен был приз посерьезней. Она выбросила его в кусты и убежала жаловаться маме. Соня проследила взглядом туда, куда исчезло никому не нужное шелковое изображение любви. Вздохнула тяжело, приложив руку к груди.
Вечером, сбегала и отыскала. Забрала с собой. Пусть хоть что-то останется как напоминание.
Ее вернули из воспоминаний веселые голоса девушек, что ожидали следующей церемонии. А Соня стоит тут, обняв себя руками, пытаясь согреться в этой звенящей пустоте внутри себя.
— Сонечка, солнышко! Ну, ты чего тут? Пошли, все тебя ждут. Видела бы ты какой красивый букет приготовил Глеб, — мама вклинилась между пестрой стайки девчат в красивых нарядах. Поправила перед отражением свою прическу. Окинула ее критическим взглядом и осталась довольна. — Милая моя, ты такая красавица. Правильно делаешь, что выходишь замуж по расчету за хорошего человека, Сонь. Я вот, за твоего отца тоже вышла с умом. Смотри сколько лет прожили душа в душу… Всякое, конечно, было. Мир состоит не из сладкой ваты. Только я ни о чем не жалею. И ты не паникуй. С родителями Глеба мы собрали сумму для первого взноса на ваше жилье. Живите, дети да радуйтесь.
— Мам, — схватила ее за руку бледная невеста. Ладони ее были почти ледяные, а глаза сверкали каким-то отчаянием. — Как же я с ним буду… Без любви?
— Как, как? Молча! Под одеялом, — запыхтела мать, раскрасневшись и оглянувшись по сторонам, проверяя, чтобы никто не подслушивал. — С Темкой не в бирюльки играли, знаешь, что к чему. Не задавай глупых вопросов, девочка. И самое главное… Запомни! Никогда мужу не отказывай в ласке. Забудь это все: голова болит, устала, луна не в той фазе. Жена должна быть отзывчивой во всем. И он никогда не посмотрит на сторону! Поняла? — тряхнула ее, будто хотела вбить свои наставления, — выйти за Глеба — было твое решение. Никто силой не тянул. Так отвечай за свои слова, не будь рохлей. Парень он замечательный. Тоже раненый. Если подойти с нежностью, да заботой, глядишь оттает. Ну-ка, пошлепай по щекам! Совсем обесцветилась. Давай, давай. Обессилела, что ли? Господи, дочь. На выпей глоточек! — мама схватила бутылку шампанского с подноса, оставленную кем-то из гостей.
Мастерски свернула фольгу и откупорила пробку. Здесь и один бокал нашелся, который Дина Васильевна ополоснула под краном. Пузырьки зашипели, заплясали. На вкус шампанское было слишком сладким и теплым. Софья заставила себя выпить весь бокал.
— Вот, и умница, — похвалила мама, наполняя следующую порцию игристого уже для себя. — За тебя, солнце! Счастье в твоих собственных руках. Ты выходишь замуж не по глупости, а с твердыми убеждениями. Любовь, моя дорогая, имеет свойство заканчиваться. Но, это не про вас с Глебом.
Соня не помнила, как произнесла «Да!». Твердые губы на своих губах. Карусель свадебного торжества в ресторане. Его руку на своей талии, словно Глеб клеймил, показывая, что она теперь принадлежит законному супругу.
К вечеру родственники наотмечались и кое-кто отдыхал в салате. Их матери танцевали и подпевали в голос фонограмме под Стаса Михайлова: «Все для тебя, рассветы и туманы…»
— Устала? — прикрикнул на ухо Глеб, перекричав громкую музыку.
— Немного, — кивнула Соня, чувствуя легкость от выпитого шампанского и некое томление в груди от его близости.
— Тогда, уходим. Такси сейчас вызову.
Глава 5
Соня сидела на большой кровати, застеленной белым покрывалом. Сверху набросаны лепестки роз. Глеб ушел в ванну, и оттуда доносился шум воды. Она все еще в дурацком тесном платье с корсетом. Ноги косолапо подвернуты, свисая до пола. Туфли скинуты. На одном белом чулке образовалась дырка в районе большого пальца. Девушка им пошевелила: «Снять чулок или нет? Как будет смотреться в одном?».
Если честно, шевелиться даже не хотелось. Свернуться бы клубочком и тихо поспать. Глубоко вздохнула, представив, что утром обязательно позвонит мать и попросит подробности их первой брачной ночи.
«Божечки, какой маразм!» — она отмела назойливую мысль спрятаться в шкафу и там отсидеться. Если будет нужно, то всю ночь. Соня вздрогнула, когда дверь резко отворилась и в спальню вошел ее муж в одним полотенце на бедрах. Поджарое тело. Плечи пошли в ширину. Влажные светлые волоски на голени…
Глеб посмотрел в ее растерянные глаза, опустил взгляд на чуть задранную пышную юбку. Тонкие ноги в капроне. Девушка казалась большой куклой, замершей в одной нелепой позе.
— П-платье надо снять, — разлепила Софья губы. — Я сейчас сниму… — завозилась, пробуя найти молнию сбоку.
— Нет, так оставь. Хочу запомнить тебя невестой, — Глеб, ступая босыми ногами по пушистому ковру, подошел впритык. Толкнул ее в плечо и навалился сверху. Сильные руки колобродили под тканью. Тонкое кружево трусов было разорвано одним рывком.
Парадокс. Но, вошел по влажному, по-мужски довольно хмыкнув.
«Пусть так» — Соня не дергалась, лежа по стойке «смирно», позволяя ему делать все, что захочет. Голова ее повернута в сторону. Руки вскинуты вверх, согнувшись в локте. Между раздвинутых ног мужчина. Глеб. Резкие механические движения, от которых прогибается матрас. Мягким местом девушка ощутила две пружины. Ее тело месили, делали из него отбивную. Больно не было. Было — никак. Словно, не сонино это тело, инородное.
Все закончилось быстро. Застонав, новобрачный остановился, уткнувшись в ее шею, тяжело дышал. Скатившись в сторону, лег на спину. Грудь вздымалась. Как колотится его сердце очень даже слышно.
— Извини, я что-то сегодня не в форме… В следующий раз будет лучше, — зачем-то стал оправдываться.
В тихом шоке Соня смаковала его извинения. То, что сейчас было даже сексом не назовешь… Так, скоренькое спаривание. Но, будь оно по-другому с нежностями и поцелуями, разревелась бы в три ручья, честное слово. Похоже, Глеб сам от себя не ожидал и тоже пребывал в расстройстве чувств.
— Все в порядке, — соврала Соня. Повернула голову, став рассматривать капельки пота на лбу и пульсирующую вену на виске. Смогла расслабить мышцы бедер и чуть приподняться, опершись на руки. — Теперь мне точно нужно в душ, — начала сползать к раю, утягивая длинную шелестящую юбку за собой.
В небольшой тесной комнате пахнет тропическим гелем для душа. Костюм Глеба скинут на корзину для грязного белья. Софья неспешно стянула с себя платье. Открыв место для хранения вещей, утрамбовала одежду мужа и скидывала свою. Встав под душ, включила самый сильный напор с горячей водой. Два раза напенилась губкой. Волосы помыла шампунем.
Вода стекала по телу, смывая не только усталость, но и остатки мужского запаха, пока не распознанного, как «свой». Проведя ладонью по запотевшему зеркалу, внимательно всматривалась в ту девушку, напротив. Соне показалось, что она стала другой. Те же темные тяжелые влажные волосы. Карие глаза, меняющие цвет в зависимости от освещения на зеленые или кофейные. Губы иронично натянуты. Точно другая! Да. Теперь есть кольцо на пальце и фамилия Глеба.
