Долго, страстно. Он любил меня каждый раз как в последний, так, словно стараясь насладиться каждой минутой. И я искренне не понимала, как после таких ночей он умудряется вставать в такую рань и даже работать.
К слову, работать он все чаще стал в своем кабинете в особняке. Я знала, что у него в городе есть офис, но где он находится, мне не говорили. А в те дни, когда он работал из дома, иногда я замечала, как Максим наблюдает за моими тренировками из окна. В такие минуты он стоял с сигаретой в зубах и смотрел так, словно твердо решил для себя что-то важное, и теперь не отступится.
Время шло. И вот уже осенние опавшие листья укрыли дорожки в саду. Ветер стал холодным, ночи длиннее, а дни короче. Максим окружал меня заботой и вниманием, стараясь каждую свободную минуту проводить со мной. И я любила эти мгновения единения с мужчиной, которого успела полюбить.
Но в то же время я очень скучала по своим родным, коллегам по работе и даже по офису, в котором раньше проводила столько времени. Мне не хватала моей жизни и… свободы. Пребывание за оградой, хоть и было комфортным, все же оставалось тюрьмой, ведь выйти за забор мне не позволяли. Иногда я спрашивала Максима о том, когда я смогу вернуться к привычной жизни. Но он все время уходил от ответа. И у меня складывалось впечатление, что он не любит поднимать эту тему.
Я поднимаюсь в постели и тут же замечаю огромный букет пионов в вазе на комоде. Подхожу к нему и, жадно втянув приятный аромат, улыбаюсь. Максим часто дарил мне любимые цветы, но все равно, каждый раз я радовалась им, как ребенок новой игрушке. Прохожу в ванную и быстро принимаю душ. Надеваю джинсы и свитер и спускаюсь по лестнице.
На кухне Иваныч привычно возится за приготовлением завтрака. Я подхожу к нему и предлагаю свою помощь. И тот просит меня нарезать овощи. С тех пор, как он стал обучать меня стрельбе, изменилось отношение этого здоровяка ко мне. Он перестал относиться ко мне, как к принцессе, которую нужно нянчить. Все чаще разрешал помогать ему на кухне, а иногда я сама готовила обед. И такое доверие с его стороны было круче любого комплимента. Хотя в последнее время я все чаще ловила на себе его задумчивый взгляд. Вначале я переживала из-за его гляделок, слишком несвойственны они были этому мужчине. Но потом привыкла и перестала обращать внимание на эту его странность.
Быстро мою и нарезаю овощи, складываю их в миску, сыплю соль и поливаю заправкой для салата. Иваныч выкладывает на тарелки яичницу с беконом. Мы завтракаем вместе, болтаем о всякой ерунде, планируем сегодняшнюю тренировку.
После завтрака отправляюсь на тренировку. За прошедшие месяцы я очень продвинулась в своем обучении, и теперь уже пули точно попадают в цель. Иваныч радуется вместе со мной, самодовольно улыбаясь. В эти моменты он так внимательно смотрит на меня, в его взгляде столько тепла и нежности. И мне не верится, что этот крупный мужчина способен на все эти чувства ко мне. Вот и сейчас он разглядывает меня, будто сканируя взглядом. И, хотя я уже привыкла к столь пристальному его вниманию, немного съеживаюсь и интуитивно оборачиваюсь в сторону дома. В окне я вижу Максима, который наблюдает за моими уроками, курит, выпуская изо рта струи дыма. Сейчас его взгляд напряжен, он смотрит то на меня, то на Иваныча. И мне непонятно что у него на уме. Я так и не научилась понимать его, а его настроение может измениться в одно мгновение. И тогда вместо пушистого кролика он становится разъяренным медведем, который сносит все и всех на своем пути.
Ночью Максим долго сидит в кабинете, работает с документами. И я засыпаю одна, так его и не дождавшись. Когда просыпаюсь, постель рядом со мной не смята. Комнату освещает только лунный свет. И я понимаю, что мужчина так и не пришел ко мне ночевать.
Завернувшись в простыню, я подхожу к столику, на котором стоит графин с водой. Наливаю воду в стакан и выпиваю. В этот момент я замечаю какое-то движение во дворе за окном. А, когда мне удается рассмотреть, что там происходит, замираю в тихом ужасе.
На площадке для тренировок в схватке не на жизнь, а на смерть сцепились Максим и Иваныч. Они лупят друг друга, стараясь вложить в удар всю силу. Я много раз видела, как тренируются парни. Но чтобы так — ни разу. Иваныч был гораздо крупнее Максима, и, казалось, должен был легко одержать над ним верх. Но Максим всякий раз так ловко уворачивался от ударов, обрушивающихся на него, что Иваныч быстро устал и стал пропускать атаки одну за другой. Вокруг дерущихся стояли остальные парни, словно образуя живой круг. И ни один из стоящих рядом не вмешивался в течение боя.
Это все выглядело дико, ужасно, по-животному хищно. И красиво в своей грубости и агрессии.
Очень скоро Иваныч стал путаться в ударах, сбиваться и падать. Никто не помогал ему, а тот все вставал, чтобы получить очередной оглушительный удар от Максима. А я не понимала, как я могу остановить это чудовищное избиение. Максим уселся верхом на упавшего Иваныча и замахнулся для финального удара. Лицо мужчины, который раньше учил меня стрелять из пистолета, а теперь беспомощно и неподвижно лежал на земле, все в крови, и я зажала рот рукой, чтобы заглушить крик, который сорвался с губ.
Вдруг Максим поднял лицо и посмотрел в окно. Я точно знаю, что он увидел меня, выражение его лица изменилось, он внимательно вглядывался, стараясь рассмотреть то, что ему было важно. Он не мог разглядеть моего лица, как и ужаса в глазах, в темноте ночи. Однако разжал пальцы, отпуская "жертву" и вставая с обездвиженного тела своего подчиненного. Резко ушел с поля битвы, не говоря ни слова.
Уже через минуту дверь в спальне с громким стуком открылась, и я увидела Максима. Его майка и лицо были испачканы кровью, а во взгляде горело безумие, смешанное с яростью. Он исподлобья смотрел на меня, а я стояла на том же самом месте, как вкопанная, не зная, что ожидать от него.
"Он убьет меня", — пронеслось в голове. Но развить как-то эту мысль я не успела.
Мужчина подошел ко мне вплотную. Заглянул в мои, полные ужаса и страха, глаза. И его взгляд тут
