крепче сжав мою ладонь: — Прости, я понимаю. И хочу тебя выслушать, правда.
Прямо все сказать ну никак не могу, потому ищу метафору, но она затягивается на целый монолог:
— Представь себе такую картину, в которой у нас все хорошо: много секса, любви и ласки, а потом я теряю сознание. Ты отвозишь меня в больницу, там мне проводят обследование и, пока я еще не пришла в себя, тебе врач говорит, что я переволновалась, потому так вышло, и впредь нам нужно быть более осторожными, потому что подобные случаи могут навредить плоду. Ты, конечно, сконфужен новостью, хоть и наверняка очень рад. Ты думаешь, что станешь отцом и все такое. И когда я просыпаюсь, радостно и взволнованно берешь меня за руку, говоришь, как ты счастлив, что я в порядке, и добавляешь, что горд вскоре стать папой. А я, зная правду, улыбаюсь и целую тебя.
— Зная правду? — уловив момент, когда я замолчала, чтобы перевести дух, спрашивает Саша.
Поднимаю на него грустный взгляд.
— Ну ты же понимаешь, о чем я, верно?
— Вот почему ты в машине…
— Да. И я прекрасно понимаю, что это все меняет. И это еще одна причина, почему я не могу сейчас спокойно лечь с тобой в постель, расслабиться. Да, мне жаль, что все вышло так, что я тебя обманула… Но хотя бы моя совесть чиста, я сказала тебе как есть. Ну, немного забежала со своей сказочкой наперед, — смеюсь сквозь выступившие слезы, — но теперь ты знаешь.
— Теперь все встало на свои места. Ясно, почему ты вывернула тот обед. А я уж думал, повар чего не так сделал.
— Прости. Ты не виноват, это все я. Наверное, мне лучше… Отвези меня…
— Стоп, маленькая моя, ты чего это?
— А?
— Ты правда думаешь, что если ты носишь ребенка не от меня, я захочу избавиться от вас обоих? Для меня это не важно! Мне ты важна и все, что тебя касается. А мы потом сделаем еще детишек, сколько захочешь, — уже шепчет Саша мне на ушко и снова щекочет.
— Что? Стой, каких еще детишек? Подожди, мне только двадцать! И я еще этого не родила…
— Мила, все будет хорошо. И пускай он не мой, я буду любить вас от этого не меньше.
— Правда?
— Конечно, маленькая моя. Я слов на ветер не бросаю. И если я сказал, что ты моя, значит, ты моя целиком и полностью. Вся! И я никому тебя не отдам. Ну все, давай вытрем твои слезки. Иди ко мне, — шепчет мужчина, осыпая мое лицо такими сладкими, такими желанными поцелуями, снимает с плеч халат и увлекает меня под одеяло.
Глава 25
Саша
Просыпаться и чувствовать в руках и всем телом девочку, которая прижимается ко мне попой и приятно мурлычет, — ощущение ни на грамм не сравнимое с тем, что я ощущал прошлым утром, хоть и был рядом с ней. И дело даже не в том, что теперь мы оба без одежды. Все куда приятнее. Теперь я знаю, что между нами нет никаких иллюзий, нас не разделяют пустые надежды на общее будущее. Она на самом деле моя, и такого наслаждения подделать невозможно.
— Просыпайся, милая моя Мила, добре утро, — шепчу тихонько ей на ушко и целую шейку. А моя красавица мило улыбается и чуть жмется от щекотки, заводит ручку за спину и гладит меня по бедру, трется попкой об меня и мгновенно возбуждает.
— Ох, и правда доброе! Прям очень, — говорит и с закрытыми глазками подставляет моим губами лицо.
— И мне очень нравится, — шепчу и глажу ее по бедру вверх, касаюсь гладко выбритой писи и скольжу между ними средним пальцем. Ощущаю жар и влагу. Так быстро. — М-м, так ты уже ждешь меня в гости?
— Я? — делает удивленный вид Мила. — Быть такого не может! Эй, мужчина, вы что удумали? — Берет мою руку и тянет к свои губам, обхватывает палец, который только что был в ней, и… черт, слишком сексуально посасывает.
— Что там такое? Чего он так пульсирует? Он явно чего-то хочет, хитрец такой! — улыбается девочка, запускает вторую ручку к себе между ног и пальчиками нежно направляет головку к себе между складочками.
— Ты невероятная, ты знала?
— Я? — опять игриво уточняет. — Не верю. Докажи!
— Ну держись, — рычу, высвобождаю руку из плена сладких губ девочки, беру ее за бедро, с силой притягиваю на себя и в одно движение проникаю в горячую киску на всю длину члена. Благодаря ее сокам, мягко и легко, хоть дырочка очень тугая.
— Ва-ау… — выпускает из легких сразу весь воздух и выкатывает глазки от неожиданности.
— А ты что думала? — шепчу ей в плечико, плотно прижавшись тазом к ее попе.
— Думала? Ах… Я думала… Блин, как же…
— Вот и мне кажется, думать здесь — совсем лишнее, — рычу и, не вынимая члена, поднимаю девочку, ставлю на коленки и прижимаю лицом к кровати, чтобы прогнулась в спинке.
— Так вот так тебе нравится, да? — неразборчиво бурчит сквозь стоны.
— Мне нравишься ты. И в тебе!
Хватаю ее за бедра, вынимаю член так, что головка чуть выскальзывает из киски, и с силой вбиваю обратно до основания. И снова, снова, заставляя девочку кричать и собирать пальцами простыню.
Безумный шквал эмоций и такое сильное возбуждение просто сводят с ума.
— Иди сюда, — рычу, скольжу по талии вперед и беру в ладони ее груди. Тяну вверх и поднимаю девочку к себе. Она поворачивает лицо ко мне, и я жадно впиваюсь в ее открытый ротик поцелуем, заглушая громкие стоны наслаждения. Мы сплетаемся языками, Мила поднимает руки и запускает пальцы мне в волосы, сильно прижимается попой. И в этот же миг я ощущаю, как сильно сокращается ее дырочка, пульсациями сжимая мой член. Это взрывает мозг, и я сразу начинаю кончать в нее.
— Мила… — выдыхаю, сильно сдавливая ее груди. Теряю ощущение реальности и толчками вбиваю ей в киску член, последний раз выстреливаю спермой и обессиленно падаю вместе с девочкой на кровать. — Ты просто… невероятная, — шепчу и пытаюсь отдышаться.
— Вот теперь по-настоящему доброе утро, — томно, еле ворочая языком, говорит Мила, закрывает глазки и, кажется, снова засыпает.
Мягко выхожу из нее и прикрываю ей попу одеялом. Поднимаюсь с постели и спускаюсь на первый этаж. Принимаю душ и иду на кухню варить кофе. Заглядываю в холодильник, а там ничего на завтрак нет. Бросаю взгляд на часы. Еще рано, только почти семь. Мила еще может полчаса поспать, а
