лицу.
Он все знал. Черт возьми.
– Знаешь, было весело наблюдать за вашей игрой. – Я едва сдерживала слезы, которые уже сжимали горло почти до судорог. – Мне так понравилось его лицо, рыбка, когда он увидел тебя. Я получил истинное наслаждение. – Я зажмурилась, не желая показывать ему то, что испытывала. Звери чувствуют страх. Мой не нужно чувствовать, его видно издалека. Вито зло встряхнул меня и почти зарычал: – Смотри на меня! Не вздумай отводить глаза, ты будешь смотреть на меня, на то, что я с тобой сделаю, милая. Я знаю, что ты отдала ему дневник. Знаю, что ты решила меня предать. – Он походил на взбесившегося зверя в лесу, который готов растерзать за один лишний шаг. Я распахнула веки и испугалась того, что увидела. Его зрачки так сильно расширились, что за ними даже не виднелась темная радужка, капилляры полопались, а губы исказились в садистской усмешке.
– Вито, – прошептала я, касаясь его груди. Он проследил за этим жестом и ухмыльнулся. – Я и не думала тебя предавать. Я ведь здесь, с тобой. – Это не сработало. Лучше бы я молчала, как молчала все эти пять лет. Меня колотил страх. И я боялась не за себя. Я боялась за Адама. Что, если он уже мертв? Что, если Вито добрался до него?
– Сегодня я покажу тебе, что делают с предателями, рыбка. – Вито приблизился, почти касаясь своими губами моих, сильнее сжал пальцы на подбородке, а затем резко отстранился. Раздался первый удар. Я всхлипнула.
Первый удар всегда был слабее остальных. С каждым последующим Вито входил во вкус, чужая боль доставляла ему удовольствие, даже больше, чем секс. В этот раз удары попадали и по лицу. Я перестала быть его товаром, пришла в негодность, стала угрозой для положения, поэтому меня можно уничтожить, стереть в пепел и развеять где-нибудь над Палермо в назидание следующим его женам. Может быть, он решил, что пришло время от меня избавиться.
Интересно, после моей смерти комната останется нетронутой, как и комнаты остальных его жен, или он уничтожит любое напоминание обо мне?
Адам, сам того не зная, стал моей проверкой на верность. Проверкой, которую я не прошла. И теперь за это расплачивалась, надеясь, что моей жертвы хватит.
Я не умоляла, стояла так, будто меня высекли из камня, а все бури и грозы проходят мимо, будто мне не больно, будто не молилась о том, чтобы это стало моей последней пыткой. Я сдалась. Сегодня я опустила руки.
31.08.2024
Амели Скальфаро окончательно сдалась.
Белый халат перестал быть белым, его покрыли маленькие красные капли, и Вито легко стянул его, оставляя меня обнаженной. Теперь холод обжигал не только душу, но и тело.
Вито обвел меня красноречивым взглядом, подтолкнул к кровати и приторно улыбнулся.
– Это будет тебе уроком, рыбка. – Вито сократил расстояние между нами, его пальцы грубо сжали талию. – Знаешь, что я сделаю, как закончу с тобой? – Я не ответила, только ощутила, как страх пробил грудную клетку и схватил сердце в попытке вырвать. – Я приду за ним и принесу тебе его голову. – Он не врал, ему ничего не стоило это сделать.
– Просто убей меня. – Слезы стекали по щекам, падали на грудь и бежали вниз, вызывая противные мурашки от холода, хотелось забраться под одеяло и согреться, но я стояла, склонив голову перед мужем. Вито громко рассмеялся и отвесил звонкую пощечину.
– Ты не уйдешь от меня так просто. Я был к тебе добр, Амели, или, вернее сказать, Марго? – Он усмехнулся, из его уст это имя казалось кощунственным, неправильным. У Вито не было права его произносить. Зато у него было и есть право распоряжаться моей жизнью.
Я с трудом опустилась на колени, сжимая губы от обиды и унижения. Я привыкла чувствовать себя ничтожеством, но сейчас это чувство стало в миллион раз сильнее. Я стояла перед мужчиной, который меня избил, и умоляла его.
Я самое настоящее ничтожество.
– Делай со мной все, что хочешь, но пусть он уйдет. Клянусь, он ни о чем не знал. И ничего не сделает. – Я рискнула поднять голову, ладонь Вито опустилась на мою макушку, пальцы зарылись в волосы, он присел так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.
– Не торгуйся, рыбка, я возьму то, что ты можешь мне дать, и пойду за ним. – Вито сжал мои волосы у корней и рывком поднялся. Я взвизгнула от боли и дернулась, пытаясь отстраниться, но хватка стала сильнее. Вито кинул меня на кровать и принялся расстегивать пуговицы на рубашке, пока мое сердце вырывалось из груди. Я была уверена, что оно не выдержит таких сумасшедших ударов и разорвется, лопнет внутри и затопит органы кровью. Но оно какого-то черта оказалось крепче, чем я думала.
– Не думал, что получу нож в спину от тебя, – проговорил Вито, стягивая брюки. – Я ведь потратил столько времени на твое воспитание. Неужели все зря? – Вопрос остался без ответа. Он сжал мою лодыжку и одним движением притянул к краю кровати. Я извернулась, пытаясь освободиться от его рук.
Почему-то сейчас отчаянно захотелось жить. Хоть как.
– Не дергайся. – Вито снова поймал за волосы, обездвижив, его ладони заскользили по коже, сжимали грудь, кожу на талии, бедра. Хотелось, чтобы его руки сошлись на моей шее и надавили посильнее, но они добрались до ног и развели их в стороны. – Сама сказала, что я могу делать с тобой все, что захочу. Нужно будет запустить пару охранников после того, как закончу. Хочу посмотреть, как ты будешь извиваться под их большими членами, – прошипел он, а я заплакала и задергалась еще сильнее, пытаясь вырваться из его объятий, потому что знала, что он может это сделать.
– Не дергайся! – Вито навалился сверху, я распахнула глаза и увидела светильник на тумбочке. В голову ударил адреналин, перемешанный со страхом и паникой. Я не хотела становиться секс-игрушкой в чужих руках. Время вдруг ускорилось. Острая боль пронзила низ живота, а в следующий миг на затылок Вито прилетел удар. Вито издал какой-то непонятный звук и придавил меня к кровати.
В нос ударил металлический запах, вызывая тошноту, горячая и вязкая жидкость коснулась пальцев. Я с отвращением отбросила светильник в сторону, будто он мог обжечь.
– Вито, – позвала я, тронув его за плечо. Он не ответил. Губы пересохли, голова закружилась то ли из-за страха, то ли из-за адреналина. – Вито, очнись! – Голос срывался на истеричные, высокие нотки. Паника поднималась в груди, тошнотой разливалась по горлу и мутила
