Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62
И все-таки эти праздные гости, как и герои Антона Павловича, были довольно милыми и добрыми людьми. Искренне волновались за Люсю, сочувствовали Гарику, переживали из-за Стасика. Правда, кое-кто из них в тот миг малодушно подумал: «Надо, пожалуй, уносить ноги из этого дома. В Москву, в Москву!.. Своих проблем хватает, а тут их становится с каждым днем все больше. У Чехова в пьесах тоже все вначале чинно-благородно, а потом кто-нибудь стреляется…»
Когда Стасик, живой и здоровый, появился на полянке под старой лиственницей, гости вздохнули с видимым облегчением. А кое-кто, вдохнув воздух полной грудью, отложил бегство в город на завтра.
Серафима задолго до появления основной группы прикатила домой на велосипеде Стасика. Переоделась в светлое платье, гладко причесала волосы и теперь скромно сидела на скамейке под тенистым деревом, как обычная дачница. А точнее — как юная и очень красивая дачница.
— Люсь, да перестань ты паниковать из-за каждого пустяка! — пробасил Гарик. Он уже оправился после травмы и вальяжно устроился в кресле с неизменной бутылкой пива в руке. — Да пойми же ты, что не сможешь, как бы тебе этого ни хотелось, запереть нас всех в комнате с толстыми стенами за высоким забором! Нам все равно придется жить своим умом и постоянно рисковать: за рулем, в самолетах, попадать в переделки в походах, в темных переулках… Жизнь вообще штука рискованная, как ты успела заметить.
— Ну да, как сказал Кшиштоф Занусси: «Жизнь — смертельная болезнь, передающаяся половым путем», — не без удовольствия блеснул эрудицией Викентий Модестович.
— Вот когда меня не станет — милости прошу! Рискуйте, когда и где хотите, — раздраженно заявила Люся, — хоть с Останкинской телебашни прыгайте. Или на парашюте с Гималаев спускайтесь. — А пока… Пока вы все соки из меня выпили своими «случайностями», — неожиданно всхлипнула она и разрыдалась.
Дачники загомонили все разом — как третьеклассники, которые пытаются утешить обиженную учительницу. Валерия и Марианна бросились наливать Люсе чай. Мужчины попытались развеселить хозяйку дома анекдотами, но она, ни разу не улыбнувшись, продолжала напряженно смотреть перед собой.
Петр с ходу оценил обстановку, открыл потрепанный саквояж, накапал лекарство и тоном, не терпящим возражений, потребовал, чтобы Люся его немедленно выпила.
К удивлению дачников, хозяйка, несмотря на строптивый нрав, подчинилась врачу.
На полянке воцарилась тишина. Никто не решался нарушить ее первым. Пауза затягивалась, и вдруг…
— Я знаю, почему у нас в доме постоянно случаются неприятности, — нарушил тишину Викентий Модестович.
— Ну-ка, ну-ка, отец, расскажи, — не без подначки попросил Гарик, отхлебывая из бутылки. — Жаль, что Катерина от нас сбежала, а то племянница сняла бы твой спич на видеокамеру. Это была бы главная сцена нашего семейного блокбастера. Ладно, подожди минутку, схожу за камерой.
Викентий Модестович бросил в сторону сына испепеляющий взгляд и не без труда поднялся из кресла.
— Я недавно прочитал одну старинную грузинскую книгу, — заявил он после секундной паузы.
Все растерянно притихли.
— Боже, Викеша, ты выучил грузинский? — с неподдельным изумлением поинтересовалась Марианна.
— К сожалению, пока нет. Я читал эту книгу в переводе. Так вот, там говорится об одном старинном грузинском проклятии. Мол, оно падет на тот род, который равнодушно относится к памяти предков. Несчастья обрушатся сразу на несколько поколений — той семьи, в которой не хранят память о предках. Вы, господа, давеча изволили вышучивать мои мемуары, так что теперь не удивляйтесь…
— Викеша, не сгущай краски, — подал голос Михаил Соломонович. И не поддавайся гордыне и суевериям. Тайны чернокнижников и старинные заклятия — вещи Богу не угодные. Все, что вам сейчас надо, — пригласить священника и освятить дом и участок.
Марианна Лаврентьевна собралась было по привычке подать колкую реплику, но, спохватившись, взглянула на соратника по борьбе и внезапно… поддакнула.
— В данном случае приход священника окажет необходимое психотерапевтическое действие, — согласилась она. — Мы все настроимся на лучшее, и… оно наступит!
— Знаешь, дед, насчет мемуаров ты не прав, — внезапно подал голос Стасик. — Симка столько времени на них потратила — больше, чем на меня. И Валерия над ними работала!.. В общем, вся наша семья — в широком, итальянском, я бы сказал, смысле этого слова — вкалывала на твои мемуары. Так что не преувеличивай, пожалуйста. У Толстого была одна Софья Андреевна, а у тебя целый женский батальон.
Тут все оглянулись на скамейку, где только что сидела Серафима, но никого не увидели. Девушка исчезла, словно поднявшийся порыв ветра унес ее с собой.
— Бедная девочка, она так переживает из-за Стасика, а ты еще сильнее расстроил ее своими придирками, — упрекнула Викентия Модестовича Валерия. Дама почувствовала, что заняла прежнее место в сердце бойфренда, и сразу же поуютнее там устроилась. Теперь, когда Серафима отошла на второй план, Валерия стала относиться к «бедной девочке» великодушно и по-матерински покровительственно.
Постепенно дачное общество, слегка опомнившись от мрачноватых пророчеств патриарха, вернулось к прежним занятиям. Михаил Соломонович и Викентий Модестович принялись, как обычно, спорить о чем-то отвлеченном и философском, Марианна Лаврентьевна и Валерия отправились пить чай, а Люся с Линой кинулись приглашать Петра Павловича разделить с ними ужин. Он для приличия слегка посопротивлялся, но вскоре уступил.
— Ну, раз меня просят сразу две симпатичные дамы… — ухмыльнулся эскулап и, шутливо предложив Лине руку, повел ее к столу, как в старинных романах.
В эту ночь Лина почти не спала. Картины минувших суток и события последних дней всплывали в ее памяти одна за другой. Она пыталась найти ключ к разгадке, но ничего более-менее правдоподобного придумать не могла. Ее мучило какое-то смутное предчувствие — вот сейчас, вот еще немножко — и все откроется, все прояснится. Надо только немножко напрячься, и разрозненные догадки, обрывки слов и мыслей сложатся в стройную картину, словно затейливая компьютерная головоломка. Ну, как явилась во сне Менделееву его знаменитая таблица. Боже, почему озарение — удел лишь избранных? Лина привыкла анализировать все, что случалось с ней за день, раскладывать, как партитуру по нотам. Однако в этот раз решение ускользало. Так было однажды в школе, когда учитель по ошибке дал ей решать задачу для старших классов. Вроде все было понятно, но решение не давалось, потому что самое главное они пока не проходили…
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62
