– Ладно, тогда перестанем говорить о мужчинах. Давай разберемся с «твоими делами», то есть с моей тканью и с Параскевич. Где ты выкопала эту тетку? Да и вообще…
– Ну-у-у… Дело, значит, было так… – Гелена начала свой рассказ не без удовольствия. – Я заплатила очень неплохие деньги Ольге Тесаковой, чтобы она неожиданно исчезла из твоего салона. Чтобы выиграть время, мне надо было отвести подозрение на другого человека. Я выбрала Ольгу. Она давно с тобой работала, знала технологию и могла пригодиться. Собственно, и пригодилась. Кое-кто… тебе совершенно не обязательно знать, кто именно… в прошлом году окончательно передал мне права на шикарную квартиру на Кутузовском проспекте города Москвы. Пришлось, конечно, вложить в нее немало денег, чтобы превратить в мастерскую с красивым названием «Фрезия». Поначалу я уговорила переехать в Москву и начать работать в мастерской Олеську Параскевич, классную портниху, которая до этого времени шила на дому. У нее всегда одевались мои знакомые и родственники, независимо от возраста. Я и сама довольно часто у нее шила. Олеська в своем роде тоже богиня… Так вот: Параскевич набрала штат, начала потихоньку зарабатывать денежки на обычном дамском платье. Ну а потом я перевезла в Москву Ольгу Тесакову. Начали изготавливать ткань «Фрезия». Олеська шила платья. Кстати, это она придумала бабочек! Здорово, да?! Если бы не ливень… И ведь не обещали… Я следила за прогнозом, знала, что может произойти с тканью, если вдруг дождь… Я для показа специально выбрала спокойную аллею между двумя фонтанами, чтобы брызги не попали… И вдруг такое…
– Скажи, Геля, чего ты все-таки хотела? Что должно было венчать твой хитроумный план?
– Я сделала бы из Олеськи знаковую фигуру, которая гребла бы миллионы! Тебе это не очень надо было, а ей – очень кстати пришлось бы!
– Каким образом вы собирались делать миллионы, если ткань не выдерживает стирки?
– Главное – это привлечь внимание, а потом… Я не сомневалась, что сумею… выдавить из тебя секрет окончательной обработки!
– Допустим… Но… вдруг эта Параскевич не отдала бы тебе, Гелька, из этих миллионов ни рублика? – предположила Мила. – Такой вариант ты не просчитывала?
– Отдала бы как миленькая! У нее есть одна тайная слабость, о которой знаю только я. И если вдруг что, пришлось бы это обнародовать!
– Ты ведь прекрасно знаешь, что публичным людям любые скандалы только на пользу! Прибавляют популярности!
– Только не развращение малолетних!
Мила с шумом выдохнула и спросила:
– Гелька! А тебе самой-то не противно то, что ты делаешь?
– Я уже говорила – цель оправдывает средства!
– Слушай, а почему тебе было просто не поговорить со мной? Мы вместе помогли бы Алику… Я не стала бы жалеть денег… Если бы их не хватило, обратились бы к Мишке… да… к тому же Романцу, в конце концов…
– Ага! И чтобы Алик опять на тебя запал! На свою спасительницу и благодетельницу! Ты для него – пунктик, понимаешь?! Несостоявшаяся любовь, которая если бы состоялась, то… В общем, паранойя, но он этим до сих пор живет!
– Я могла бы остаться в тени… Да и вообще, если бы ты не поторопилась так… с этой Параскевич, я могла бы продать тебе свой бизнес на очень выгодных условиях, как… подруге… Я ведь тебя считала подругой… И теперь, когда собралась замуж… мне ничего этого больше не надо… Меня тошнит от этого, Гелька! Какое счастье, что через три недели у меня свадьба… Я постараюсь забыть эту жизнь, как страшный сон. Тебя забыть…
– Кстати! – Геля расхохоталась. – Ты, кажется, собиралась меня пригласить в свидетельницы! Понятно, что теперь этого не стоит делать, но ты хотя бы открой тайну: кто же этот счастливчик? Кому ж ты наконец собралась доверить сей драгоценный сосуд – тощенькое тельце Серой Шейки?
Несмотря на злую иронию Гелены, Мила счастливо улыбнулась. Как приятно было вспомнить о Володе после этого отвратительного разговора.
– Не поверишь, Гелька, но это тот самый… сыщик… из «Шерлока Холмса», к которому ты меня случайно направила… ну… чтобы я, по твоим словам, отвлеклась на Романца.
– Тот самый?! – Геля расхохоталась еще громче. – Неужто сам Цебоев Владимир Юрьевич?
Миле очень не понравилось, что Геля так безошибочно воспроизвела имя-отчество частного сыщика. Что-то в этом было очень неприятное и даже болезненное. Она очень пожалела, что помянула Владимира при Гелене.
– Да, он самый, – сказала она, поскольку слово, которое – не воробей, уже вылетело. – И не понимаю, почему тебя это так развеселило.
– Сейчас поймешь, – ответила Гелена и достала из сумочки мобильник. – Только вот sms-ку отправлю… одному человеку… и все тебе в подробностях объясню.
Мила напряженно следила за тем, как Геля сосредоточенно набирает текст. Ее уже пугало все, что исходило от бывшей подруги и компаньонки. А та, между тем, набрала последнее слово, отложила изящный красный аппаратик в сторону и посмотрела на Милу – снисходительно и с сочувствием.
– Так в чем, собственно, дело? – с трудом спросила Мила как-то враз ссохнувшимися губами.
– Я уже говорила, что тебя ничего не стоит обвести вокруг пальца, – сказала Геля, и ее взгляд из сочувствующего превратился в брезгливо-сострадательный. Так смотрят на грязных безногих нищих на церковной паперти. – Неужели ты и впрямь решила, что Владимир Юрьевич тебя любит?
– Любит, – все еще упрямилась Мила, хотя от нехорошего предчувствия у нее уже стучало в висках.
– Вот говорила же: Романец тебя действительно любит, хотя и не пропускает ни одной юбки! Извини, что приходится повторяться, но ему это простительно! Во-первых, он публичный человек, знаменит и красив, чем притягивает поклонниц, которые ради него готовы на все. Во-вторых, в силу особенностей своей профессии вынужден постоянно крутиться между полураздетыми женщинами, а где обнаженные формы, там… и до греха недалеко, поэтому…
– Геля, мы, кажется, говорили не о Романце… – прервала ее разглагольствования Мила.
– Ах да! Мы же начали о твоем так называемом женихе…
– Он не «так называемый», а самый настоящий, потому что мы с ним подали заявление во Дворец бракосочетания, тоже, кстати, самый настоящий…
– Мил! Ну… между нами, девочками, говоря, разве Цебоев жених? На него же без смеха не взглянешь!
– Геля! А ты откуда знаешь, как он выглядит? – спросила Мила. Она вдруг поняла, что ей сейчас предстоит узнать нечто еще более отвратительное, чем раньше, и, как всегда в тяжкие минуты, укрепилась духом. Что ж, бороться так бороться! Она научилась этому еще в те времена, когда отец настойчиво советовал ей выбросить из головы дурь и устроиться работать на ткацкую фабрику сменным мастером.
