Тебе не нравится?
– Тебе подходит.
– А твое еще одно новое имя Анна.
– Ты перечитал русской литературы?
– Создадим свою историю?
– Мы уже бестселлер, Виктор, – улыбнулась Марго и, повернувшись ко мне, поцеловала. Так, будто мы были свободны, счастливы и молоды. Так, будто не стали предателями. – Называй меня так, как тебе нравится.
– Хорошо, моя Марго, моя Амели, моя девушка… ммм… моя? – Она звонко рассмеялась, вывернулась из моих объятий и повернулась ко мне.
– Остановимся на Марго. – Тихий шепот казался слишком серьезным. – Может быть, пора вернуться не только к тебе, но и к себе.
Я ничего не ответил, только снова обхватил точеную талию и обнял Марго.
– В конце концов, в любой момент я могу придумать еще одно имя.
– Или парочку.
По большей части мне было плевать, какое имя она возьмет на этот раз. Меня больше волновало то, как она себя при этом чувствует. И если она хотела быть Марго, кто я такой, чтобы мешать?
Глава 22. Марго
Адам разбудил меня на рассвете, чтобы мы успели на первый паром. Сегодня мы покинем Сицилию и доберемся до Рима, оттуда самолетом в Швейцарию, а потом туда, куда укажет компас.
Руки дрожали, когда я запихивала в сумку футболку, в которой спала, и теплые носки – ноги постоянно мерзли после того, как Вито заставил меня провести ночь в саду.
Я боялась. Чертовски сильно боялась, что у нас снова все отберут. Боялась, что все окажется лишь сном, что Марго все еще мертва.
Дверь в ванную скрипнула, следом на талию легли теплые ладони, прижавшие так крепко, что страх стал сильнее. Что, если с ним что-то случится? Что, если мы не сумеем сбежать?
Я зажмурилась, пытаясь об этом не думать. Адам, будто ощутив перемену, повернул меня к себе и еще долго разглядывал, прежде чем спросить:
– Ты мне веришь? – Он сказал это так тихо, что все внутри перевернулось, сжалось и едва не разорвалось, как напряженная пружина. Как это – довериться кому-то после стольких лет? Как это – снова стать живой?
Я не знала, но все равно прошептала в ответ:
– Больше всех. – А он улыбнулся самой счастливой улыбкой, которая только может быть. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как страх не уходит насовсем, но становится меньше.
Мне уже не страшно потерять себя, потому что это давно произошло, но лишиться его… так странно. Даже когда я просто об этом думала, в груди поднималась огромная волна пустоты, она походила на черную дыру, на тьму, которая сжирает изнутри медленно и мучительно. Она – главный враг человека. Она – самый жестокий каратель. И я знала, что она поглотит меня, если я вновь останусь одна.
Адам взял меня за руку, и мы вместе вышли из номера в предрассветные сумерки. Улица все еще пустовала, только воздух пропах недавним дождем и прохладой, из-за которой клубами вырывался пар изо рта.
Наступила осень. Только один раз за всю жизнь она принесла мне что-то хорошее. Это был год, когда я увидела Адама в библиотеке.
Я остановилась, дернув Адама за руку, и уставилась на место, где еще вчера стояла машина, на которой мы приехали.
Адам непонимающе глянул за спину, вопросительно поднял бровь.
– А где машина?
– Избавился от нее, пока ты спала. – Он говорил об этом так легко, будто сходил в магазин. Я выдохнула. Отлично, я все проспала.
Черт, мы и так рисковали, слишком задерживались.
– Больше так не делай, ладно? – тихо попросила я, пока голос в голове кричал о том, что я должна молчать. – Не уходи один, не сказав, куда и зачем. Вдруг… – я посмотрела на него. – Вдруг однажды проснусь, а тебя не будет рядом. И вдруг ты не вернешься.
Больше у меня никого нет в этом мире. Больше никого.
Адам не разозлился, наоборот, придвинулся ближе, собираясь поцеловать, но в последний момент замедлился, глянул мне за спину и резко отстранился.
– Идем. – Я не успела испугаться, как он сжал мою ладонь и потянул в нужную сторону. – Не оборачивайся, за нами кто-то идет, – процедил Адам, сжав челюсть. Страх вернулся, я ощутила его каждой клеточкой тела, он парализовал, сердцебиение участилось, и кожу обдало холодом, но я все равно смотрела вперед. Сказывались годы жизни с Вито – я научилась держаться в любой ситуации.
– Что мы будем делать?
– Прогуляемся, – отозвался Адам, а на его губах расцвела злая усмешка. Слишком отличающаяся от привычной улыбки.
Я согласно кивнула и просто шла рядом, цепляясь за него. Мы петляли по узким улочкам, совсем рядом легко разбивалось о песок море, холодный воздух остужал щеки, а присутствие Адама бесконечно согревало.
Даже если нас поймают, я буду рада, что мы прожили эти несколько дней вместе. Пусть они и казались ничтожно короткими. Наверное, мне и вечности с ним оказалось бы мало.
Адам закурил, возвращая меня на пять лет назад, когда мы гуляли до поздней ночи, громко смеялись и ловили осуждающие взгляды прохожих. Мы были влюблены, свободны и бесконечно счастливы. Мы упивались своими чувствами без страха, что кто-то накажет нас за любовь.
Говорят, что любовь – это жертва, но что, если в ее качестве требуют жизнь? Что тогда? Мне бы хотелось сказать, что это неправильно, но… пусть забирают. Пусть стучат в ритуальные барабаны. Я готова. Лучше ощутить любовь на парочку дней, чем прожить жизнь, так и не поняв, о чем все пишут книги, стихи и песни. Я получила ее сполна, а сейчас собиралась захлебнуться.
Адам свернул в сторону пляжа. Рассветные лучи уже коснулись морской глади, окрасив море в приятные пастельные тона. И если бы не тот, кто за нами шел, то, наверное, я стала бы самым счастливым человеком на планете.
– Не следили, – тихо выдал Адам, будто читая мои мысли. Я обернулась, замечая пустую улицу и такой же пляж. И только после этого позволила себе засмотреться на горизонт, пытаясь поверить в то, что это моя жизнь, что все это происходит со мной.
Черт возьми, жизнь правда перевернулась с ног на голову. Смех как-то сам по себе вырвался из меня.
Я стояла на пустынном пляже, на рассвете вместе с любовью всей моей жизни. Мы снова были вместе, почти свободны и точно счастливы.
Я повернулась к Адаму, разглядывая, как в светлых волосах игрались солнечные лучи, а тени на лице разгладились. Он походил на ангела, но я знала, что это маска. И я все равно шла за ним. Вместе с
