Истинная для якудза - Эвелина Шегай

Они разомкнули объятия и тоже залезли в машину.

Помимо одежды внутри нашлась аптечка и пачка влажных салфеток, поэтому можно было не только сменить шмотки, но и стереть с себя кровь и перевязать раны. В пути это делать оказалось не так удобно, но Рэн стерпел. Тем более времени у них и правда было в обрез — одна дорога до порта заняла полтора часа.

На переполненной людьми пристани Хару познакомил их с посредником. Им оказался пожилой мужчина с куцей козлиной бородкой и маленькими глазами, прячущимися за круглыми очками. Все его черты лица были обычными, нарочито непримечательными, а ещё — искусственными.

Он сразу сопроводил их до каюты, где они закрылись изнутри, а сам занял соседнюю. Во время последующих проверок этот загадочный тип, скрывающий свою внешность, каким-то образом смог договориться со службой безопасности, чтобы к ним не заглядывали.

— Неужели мы правда сумели сбежать? — словно до конца не веря в происходящее, спросила Каори, после того как гудки парома затихли и они достаточно отошли от берега.

— Мы заплатили сполна за эту возможность, — ответил Рэн, смотря через овальное окно на небо, где занимался бледно-оранжевый рассвет. — Хочешь выйти на палубу?

— Да, хочу.

Ранним утром всё ещё было свежо и даже слегка прохладно. Морской ветер трепал волосы, принося с собой солёный запах воды и долгожданной свободы. Рэн опёрся на металлические поручни, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Последние несколько часов ощущались так, будто длились долгие недели. Ему тоже не верилось, что всё наконец-то закончилось. Все ужасы их прошлых жизней позади.

— Тебе не холодно? — Рэн выпрямился и аккуратно притянул Каори за талию к себе, стараясь не задеть бок, на котором у неё наверняка ещё не до конца затянулась рана. Её короткое, многослойное платье с открытыми плечами не внушало доверия. Ткань у него тонкая, почти полупрозрачная. Что там могло греть?

— Нет, мне не холодно. — Она оторвала восхищённый взгляд от солнца, которое будто выныривало из воды, и посмотрела в глаза Рэну. Так ласково и тепло. Её рука легла ему на щёку и погладила мягкими подушечками пальцев. — А ты как? Как себя чувствуешь?

— Чувствую себя самым счастливым мужчиной на Мальдоре, — шёпотом признался он, разглядывая самую нежную, заботливую и прекрасную девушку в мире. Теперь с этой невероятной красавицей Рэну предстояло прожить всю жизнь. Жизнь, свободную от мафиозных разборок кланов и грязных секретов.

Он смотрел на Каори и видел их маленький, но уютный дом. Слышал детский смех и лай какой-нибудь смешной декоративной собаки.

— Ты, оказывается, умеешь быть милым, — подметила она со смущённой улыбкой, наслаждаться которой было отдельным удовольствием. — И куда мы полетим дальше?

— А куда ты больше хочешь?

— Я никогда не покидала Нихаку. Мало что знаю о других странах. И мне важнее не куда, а с кем.

Рэн не выдержал, наклонился и поймал её прохладные губы. Каори ответила без раздумий. Просто и естественно, как дышала. Ветер трепал волосы, где-то кричали чайки, а солнце всё выше и выше поднималось в небо, согревая их первыми лучами нового дня.

— Я люблю тебя, — прошептал он в приоткрытые и почти незаметно подрагивающие губы.

— И я тебя люблю, — тихо выдохнула она, и этот выдох оказался теплее утреннего солнца.

— Может, тогда?.. — Рэн запустил руку в карман брюк и вытащил идентификационную карту. — Смотри, в наших новых документах мы уже женаты. С кланами разобрались, нас больше ничего не сдерживает. Не хочешь обменяться метками?

Каори не отвечала. Она долго и внимательно рассматривала карточку в его ладони, а потом перевела задумчивый взгляд на лицо, как будто всё ещё сомневалась.

— Ты не хочешь этого делать без торжественной церемонии? — До Рэна резко дошла причина столь задумчивого вида.

На их родине не принято у оборотней обмениваться метками, как в каком-нибудь Ираше или Мумбреше, где царили дикие и чуть ли не первобытные традиции. Для шемуанских мужчин поставить метку считалось делом почти позорным — или как минимум неразумным. Но если всё-таки пара решалась на этот шаг, то церемония проводилась во много раз пышнее, чем свадьба.

Жениться и разводиться можно сколько угодно, а вот метки ставятся раз и навсегда. Масштаб событий кардинально разный.

Рэн, конечно, молодец. Сначала попытался без разрешения поставить метку, а теперь ещё предложил сделать это на потрёпанном жизнью заурядном пароме без каких-либо церемоний. А Каори ведь девушка, ей наверняка хочется, чтобы всё прошло красиво, романтично. Чтобы остались воспоминания на всю жизнь.

С терпением у него определённо есть проблемы…

— Ладно, можем вернуться к этому вопросу позже, — произнёс он, отвернувшись к горизонту.

— Нет, не в этом дело! Мне не так важны церемонии, — подала голос Каори и с тем же задумчивым выражением лица добавила: — Просто ты ранен, твоему организму нужно время, чтобы полностью восстановиться, а метка — дополнительная нагрузка. У меня была подруга в университете, которая уезжала учиться в Саларун. Там она встретила своего мужа, с которым они тоже обменялись. И вот её метка тяжело приживалась, в первую неделю даже гноилась, из-за чего подругу лихорадило. Она почти месяц с ней мучалась.

— Она бета?

— Нет.

— Они с мужем истинная пара?

— Нет.

— Вот тебе и ответы, почему у неё так тяжело приживалась метка. У нас точно всё пройдёт гладко, если ты всё-таки решишься, — бросил Рэн, будучи уверенным в своей правоте. А потом до него дошло, что опять начинал на неё давить от нетерпения. — Но я понимаю, что тебе хочется более романтической атмосферы…

— Этот рассвет достаточно романтичен, — перебила она и улыбнулась в ответ на его изумлённый взгляд. — А ещё мы тут одни, что тоже очень удачно. Я не умею клюв выпускать отдельно от крыльев.

Каори сделала шаг назад и развернулась спиной к Рэну.

— Расстегни, пожалуйста, сзади платье, — попросила она, а дождавшись, когда он исполнит её просьбу, чтобы оголить спину, отошла подальше.

Свои шикарные белые крылья с чёрной окантовкой Каори выпускала легко и быстро. Но мало у кого из птичьих с ними возникали проблемы. Однако затем не развернулась к нему обратно лицом, а какое-то время продолжала стоять спиной, ссутулившись. До его слуха долетало лишь болезненное шипение, изредка перемежающееся