шире.
— Может, и так, — признал он, и она вскочила, улыбнувшись ему в ответ так, что у меня внутри закипел гнев.
Мне не нравились ее планы соблазнить его. Он был отвратительным существом, а она была слишком хороша для него. Если он трахнет ее, я убью его. Я не знал, как и когда, но в глубине души я знал, что захочу убить его за это больше, чем за все пытки, которым он подверг меня.
Pedazo de mierda. (Прим. Пер. Испанский: Кусок дерьма)
Я наблюдал, как он нес поднос с едой через подвал и поставил его на кровать, а запах кофе из единственной чашки долетел до меня и окутал мои легкие, как тиски чистого искушения.
Он никогда раньше не приносил мне кофе. Хотя я не могу сказать, что еда когда-либо была особенно плохой. Большую часть времени он приносил мне еду на вынос, и самое худшее, что когда-либо случалось, это когда он просыпал или уходил и забывал оставить мне достаточно еды. Иногда мне приходилось рычать и трясти клетку, чтобы привлечь его внимание и напомнить ему, чтобы он, блядь, накормил меня. Этот человек был loco (Прим. Пер. Испанский: Сумасшедшим). Клянусь, он иногда действительно забывал, что я здесь. Кто, блядь, может забыть, что у него в подвале заперт человек? На самом деле, иногда я мог смотреть прямо на него, и казалось, что его здесь вообще нет.
— Ты обдумала еще раз мое предложение? — Спросил Найл, и моя маленькая chica loca (Прим. Пер. Испанский: Сумасшедшая девчонка) пожала плечами.
— У меня есть несколько требований, — сказала она, складывая руки на груди поверх рубашки и кожаного фартука, которые были на ней, а я наблюдал за ней, упиваясь ее видом, и гадал, зачем она ему на самом деле нужна.
Если он просто хотел ее трахнуть, он бы уже это сделал. А если ему нужна была информация, как от меня, то он бы уже пытался вытянуть ее из нее силой. Но в его глазах не было ни желания пытать ее, ни следов ненависти или гнева, когда он смотрел на нее.
Зато было желание. Я просто не мог понять, чего именно он хочет.
— Тогда говори, — предложил Найл, переместив поднос на тумбочку и бросив мне тост, прежде чем упасть на кровать. Он выругался, бормоча что-то про свою задницу, и быстро перевернулся на живот, наблюдая за ней в ожидании.
Я на мгновение задержал взгляд на тосте, лежавшем на полу рядом с моей клеткой, и удача была на моей стороне, потому что он чудесным образом приземлился маслом вверх. Он также намазал его клубничным джемом, потому что ему он не нравился, и он считал это наказанием. Мне же он очень нравился, и я удивлялся почему он никогда не спрашивал меня, нравится ли он мне. Не то чтобы бы я ответил ему.
— Я хочу Coco Pops, — прорычала она, и Найл прищурился.
— И? — спросил он, явно не впечатленный ее просьбой о Coco Pops.
— И… э-э-э, да, есть еще кое-что… И я хочу вернуться в ту часть подвала, где живут хорошие девочки.
— Я все равно пришел выпустить тебя. — Найл пожал плечами, и она надула губы.
Почему она не просит о свободе? Какую сделку они здесь заключают?
— Мне нужна одежда, — внезапно сказала она. — Красивая одежда. Типа: стринги, ботинки на высоких каблуках, чтобы дырявить головы и очень-очень-очень красивая шляпа.
— Что-нибудь еще? — Спросил Найл, проводя рукой по подбородку, пока обдумывал ее просьбу.
— Я подумаю, — сказала она, взглянув на меня, как будто я мог что-то добавить к этому разговору, но я не произнесу ни слова, пока он находится в комнате, и я все равно не знал, чего она от меня хотела.
— Отлично. Подумай и прими душ, — сказал Найл, скатываясь с кровати и подходя к нам, доставая ключ из кармана.
Он отпер дверь камеры, и она выскользнула, снова оставив меня одного, проделав дыру в моей груди и оставив ее пустой. Но это, вероятно, было к лучшему. Лучше, чтобы она была вне досягаемости на случай, если мне приснится один из моих кошмаров, пока она заперта со мной, потому что Господь свидетель, я бы не смог себя сдержать, если бы это произошло. Я сдерживал своего демона и каким-то образом провел ночь с девушкой, не убив ее. Она даже не подозревала, как близок я был к срыву. Если бы это произошло, Найл сейчас наказывал бы меня за неповиновение, и я бы наслаждался каждым ударом по своей порочной душе, зная, что полностью этого заслуживаю, и что мои самые темные желания никогда не будут укрощены.
Я смотрел, как она уходит, но она внезапно повернула голову, чуть не ударив Найла по глазам своими длинными волосами, прежде чем остановиться, уперев руки в бедра и ухмыльнуться ему.
С моих губ сорвалось рычание, потому что он смотрел на нее с живым интересом, а она нахмурилась, глядя на меня, как будто я что-то ей испортил, но я просто уставился на нее в ответ.
— Душ. А я пойду за Pops, — сказал Найл, залезая в задний карман и вытаскивая расческу. — И я купил тебе это.
Она ахнула от восторга, взяла расческу и прижала ее к груди, а затем попыталась провести ею по волосам, где она сразу же застряла в спутанных прядях, и она зашипела от боли.
— Зачем ты купил мне сломанную расческу? — потребовала она, хлопнув Найла по груди и заставив мои губы дернуться от удовольствия, прежде чем я смог их остановить.
— Дело не в расческе. Дело в том безумном птичьем гнезде, которое ты называешь волосами — вот для чего я купил тебе расческу, — бросил Найл в ответ, протягивая руку, чтобы выдернуть расческу из ее волос, в то время как она шипела, ругалась и еще несколько раз его ударила.
Ее ладонь звонко хлопнула его по щеке как раз в тот момент, когда он вырвал расческу вместе с клоком спутанных черных волос, и с диким смехом прижал ее спиной к двери ванной, пока она осыпала его проклятиями.
— Думаю, будет проще просто все отрезать, — объявил он, обхватив рукой ее горло, чтобы удержать на расстоянии, и изучая ее волосы, приподняв прядь другой рукой. — Я пойду поищу ножницы, пока ты принимаешь душ.
— Ты не посмеешь! — ахнула она, а он пожал плечами.
— Там скоро начнут жить твари, если ты так или иначе с этим не разберешься. Мерзкие маленькие ублюдочные создания, которые будут шептать тебе
