class="p1">– Не делай из неё дуру.
Я резко вобрал в себя воздух, ноздри раздулись, а стул со скрипом отъехал назад, когда я соскочил со своего места. Одна моя рука ухватилась за край стола, чуть ли не проламывая его, а вторая метнулась в сторону Кристиана.
– Ты можешь говорить про меня всё, что тебе вздумается, – прорычал я. – Но когда дело доходит до моей жены – держи свой паршивый рот на замке.
Иначе, честное слово, я сделаю так, что Кристиан заткнётся навсегда.
Парень закинул голову наверх с улыбкой на лице, и его голубые глаза сверкали, а затем он поднялся и перегнулся через стол. Хорошо, что он был достаточно широкий, чтобы мы не стукнулись лбами, хотя прямо сейчас я был совсем не против ударить младшего брата.
Когда мы были детьми и ругались, шипя друг на друга, такое часто случалось. Это всегда было сильно, иногда кто-то из нас падал, но у нас было правило не нападать на уже лежащего, поэтому один поднимал другого, и мы продолжали посылать друг другу пустые угрозы.
Только, когда мы подросли они стали настоящими. Я был уверен, что тогда, в той комнате, когда Кристиан нашёл меня с Каей и нашим отцом, он зарезал бы меня, как свинью, если бы девушка не остановила его.
Потому что я бы не сделал этого.
Я никогда не отвечал на его атаки, позволяя ему бить меня. Может быть, наделся на то, что в один день его удар станет достаточно силён, чтобы раз и навсегда сокрушить меня?
Поэтому я был честен перед Джулией, когда говорил, что понимал её. Иногда просто хотелось, чтобы это всё закончилось.
Но не сейчас.
Сейчас я был зол.
– Ты услышал меня? – тыкнув пальцем в сторону Кристиана, переспросил я.
– То, что ты решил привести к концу ещё одного ребёнка своим появлением в его жизни? Да, я услышал это.
Поводок ослаб.
Я обошёл стол, когда брат отбросил нож в сторону, захватив все остальные, и они прокатились по поверхности, уезжая в направлении главного кресла.
Почему же сейчас он решил не вгонять его в меня? Может, моя вторая ладонь тоже хотела получить шрам.
Я больше не медлил. Мой кулак с такой силой прилетел в лицо Кристиана, что он отлетел влево и упал.
Всё тело тряслось от гнева, поражающего каждую клеточку организма, а в голове крутилось лишь «Я – конец для Джулии». Но это было не так! Я не вредил ей. Она доверяла мне и чувствовала себя свободно в моих руках, как и я в её. Я не собирался проживать больше и дня без её заразительной улыбки и звонкого смеха, без завтраков и поклонению её прелестному телу, без стука сердца, бьющегося о мои ладони, и её голоса, показывающего мне дорогу.
Что это? Зависимость? Или же это имело другое название?
Кристиан опёрся ладонями на пол и собирался встать, чтобы дать мне сдачи, но я схватил его раньше и приподнял за воротник рубашки.
– Я предупреждал тебя! Но ты никогда не слушаешь меня! – рявкнул я, пригвоздив его к стене.
– С чего бы мне делать это? Кто ты?
Наши глаза испепеляли друг друга. Брат ударил меня по кистям рук, но я не отпустил его. Он скалился на меня, черные волосы падали на лоб и в моей голове всплыло воспоминание, как однажды во время тренировки, когда ему было восемь, он просто отрезал несколько передних прядей, щекочущих его лицо, украв нож из соседнего зала, где боролись солдаты Ндрангеты. И если я не ошибаюсь, больше не вернул его.
– Однажды я уже послушал тебя, – яростно, сквозь зубы, прошептал он.
– Я хотел защитить вас!
– Да? – качнув головой, спросил он. – И где «мы»?
Горечь собиралась в горле. Он снова и снова пытался вернуть меня туда, откуда Джулия чудом вытаскивала меня.
– Я знаю, что виноват в этом! Доволен? – прокричал я.
– Нет!
Напряжение между нами возросло.
Я не мог вернуть нам Талию. Как бы ни хотел, не мог этого сделать. Но если бы мне выпал хотя бы малейший шанс на то, чтобы вернуться в тот день и следить за своими вещами лучше, я бы сжёг свою машину и стал ходить пешком всю оставшуюся жизнь, лишь бы никогда не видеть, как крюк вытаскивает Ауди, затопленную водой, со дна Тахо.
Я смотрел издалека. Тогда Кристиан ещё не знал, что я был там. Его пустые безжизненные глаза всматривались в волны, которые устроил шторм, ожидая заметить тело Талии в них.
Он ждал.
Простоял там всю ночь.
Но Талия так и не вернулась домой.
– Ты был нужен мне, – злобно выдавил из себя брат. – Но ты смылся, как трус, как только отец позволил тебе.
– Ложь! – я отпустил его и сделал шаг назад.
Я никогда не был нужен Кристиану. В детстве наше время провождение заканчивалось на тренировках и совместных принятиях пищи, когда нас заставляли садиться вместе за один стол. Всё остальное время я был один. Мне было не грустно. Я не знал понятия одиночества и просто считал себя неинтересным для остальных, поэтому посвящал много времени учёбе и спорту.
Я быстро привык, потому что не знал другого, и только, когда вырос, понял:
Одиночество позволяет тебе усовершенствоваться, пока в один момент ты не понимаешь, что кроме знаний у тебя ничего нет.
– Ты предпочёл Доминика мне задолго до случившегося, – напомнил я брату.
У нас была не такая большая разница в возрасте, чтобы не иметь общих интересов и всё же, Кристиан никогда не выбирал меня.
– Потому что ты пугал меня! – проревел он. – Видел себя со стороны? Няни отказывались работать в нашем доме, потому что, даже будучи ребёнком, ты выглядел, как ходячий труп. Твоё выражение лица никогда не менялось. Я не знал, как долго ты сможешь терпеть моё присутствие рядом с собой прежде, чем убьёшь.
Это было так? Кристиан серьёзно настолько сильно боялся меня? Я был точно таким же ребёнком, как он. В моей голове и мысли не было сделать ему больно.
– Даже отец казался куда приятнее тебя.
Я медленно моргнул, глядя на брата.
Злость, которую я направлял на него, резко отразилась в теле, вернувшись на место. Я поморщился и сделал ещё один шаг назад ровно в тот момент, когда дверь открылась и Доминик показался на пороге в зал. В его руке была тонкая папка, галстук свисал с шеи, а глаза с прищуром метались то ко мне, то к Кристиану.
– Я опоздал на
